Чтение онлайн

Как раз когда он отстранился, чтобы заткнуть ее, его щупальца сделали то, чего никогда не делали раньше. Они оттолкнули ее, поддавшись тому же желанию, вместо того чтобы пытаться притянуть ее к нему, как обычно.

Он со свистом втянул воздух, как раз когда его легкие впали. Его сердце замерло, когда его член взял на себя всю работу. Зрение померкло, и она ахнула при первом тяжелом выбросе семени, который взорвался из него.

Мерих случайно оцарапал низ ее задницы, издав сдавленный рев. Он запер ее под своим телом, свернувшись вокруг нее, словно хотел забраться внутрь нее. Его бедра содрогались, пока он наполнял ее своим жидким экстазом.

Он не думал, что его член когда-либо был таким твердым, его узел таким разбухшим, или что он когда-либо кончал так сильно или так обильно, как сейчас. Ничто не могло сравниться с тем, чтобы вот так наполнять мягкую, податливую киску Рэйвин.

Его голова рухнула рядом с ее, покоясь так, словно была слишком тяжелой, чтобы держать ее, пока он вбивался в нее. Его локти дрожали, грозя подкоситься и по-настоящему раздавить ее под его тяжелым весом.

Она была такой чудесной, такой идеальной за то, что дала ему это, за то, что позволила ему испытать такой восторг вместе с ней. Она была раем для его сердца, не меньше, чем для тела. Для того, кто познал лишь боль проклятия, он знал до самой глубины своего существа, что уничтожит любого, кто попытается отнять ее у него.

Когда его член перестал дергаться внутри нее, Мерих не мог пошевелить ни единым мускулом. Рэйвин обмякла, и ее руки безвольно упали по бокам.

Оба тяжело дышали, но его дыхание сопровождалось поскуливанием, так как остаточные спазмы вызывали у него крошечные дополнительные капли — словно его тело было сбито с толку. Блядь, ему все еще казалось, что он кончает каждый раз. Такими темпами он причинит вред собственному члену.

Тот отозвался болезненной пульсацией.

Через несколько мгновений к Рэйвин вернулось немного сил. С ними она начала колотить его по бокам основаниями кулаков.

— Я-я говорила тебе остановиться, — слабо завыла она.

Говорила? Он этого не слышал.

Мерих обвил ее руками, чтобы обнять. Он размазал сомнительную жидкость с ее задницы по пояснице, частично густую и липкую, частично водянистую. Что он точно знал, так это то, что чувствовал запах крови.

К счастью, ее возбуждение перебивало его, но он исцелил все ее раны и получил приличный порез на собственной заднице.

— Прости, — прошептала он, обнимая ее крепче. — Я ничего не могу с собой поделать, когда я так глубоко. Это одна из причин, по которой я не сделал этого раньше. В конце я не могу соображать, — в буквальном смысле.

— Я кончала так много, что стало больно, — простонала она. — Я думала, моя пизда сейчас отвалится или взорвется.

Несмотря на стук в голове, словно кровь приливала обратно к мозгу, Мерих подавился смешком. Он наконец поднял голову, чтобы лизнуть ее заплаканную щеку.

— Значит ли это, что ты больше не позволишь мне этого делать?

Ее губы сжались, а глаза сузились в гневном взгляде.

— Я этого не говорила.

— Хорошо, потому что я хочу сделать это снова. Даже сейчас.

Боги, он бы хотел делать это каждую минуту каждого дня с ней.

При этой мысли Мерих отстранился, чтобы посмотреть вниз. Он покачнулся взад-вперед один раз, чтобы проверить состояние всего внутри нее. Его голова дернулась вверх, когда она шлепнула его по груди.

— Еще нет! Мне нужно время. Сейчас все покалывает и очень чувствительно, — затем она опустила руку на живот. — И я чувствую себя… очень странно внутри.

Глядя туда, где они были соединены, Мерих облизал морду. Он не сомневался, что она чувствует себя «странно».

Его узел больше не создавал выпуклость, так как уже опадал, но она действительно выглядела… разбухшей от его семени. Из ее киски не пролилось ни капли, его узел удерживал все внутри. Когда он двигался хотя бы немного, его член едва касался ее стенок, так как она была переполнена и растянута его спермой.

— Я бы хотел тебе кое-что показать, — сказал он дразнящим тоном, полным такого жара.

Дрожь, пронзившая его, была вызвана яростной похотью и радостью от того, что сейчас будет раскрыто.

— О нет, — вскрикнула она, закрывая глаза руками — словно это могло спасти ее, когда он начнет делиться с ней своим зрением. — Что это? Что ты со мной сделал?

Мерих погладил ее клитор большим пальцем, а затем размазал мокрую полосу до самого пупка. Все было мягче, чем обычно, и ее живот не казался таким плоским. Он был весьма благодарен за то, что у нее на талии была цепочка-контрацептив, поскольку он задавался вопросом, не может ли то, что она удерживает в себе столько его семени, каким-то чудом случайно оплодотворить ее вопреки всему.

— М-Мерих? — нервно спросила она, когда он постучал большим пальцем по плоти ее живота, гоняя внутри свое семя.

Он поработал своим размягчающимся узлом, и желтый цвет заполнил его зрение, когда он наконец выдернул его из нее. Водопад белой спермы хлынул следом, потоком заливая его член и землю.

Фиолетовый мгновенно заменил его зрение, и у него возникло искушение снова погрузить свой толстый член в нее. Он выглядел немного более венозным, чем обычно, и все еще был невыносимо твердым — но только потому, что, казалось, застрял в состоянии эрекции.

Вероятно, это было не к добру.

— О боже мой! Это… это было… Ты не мог мне только что это показать! — она сдвинула ноги и отвернулась в сторону. — Это было так извращенно. Зачем мне?

— Скули сколько хочешь, — тепло усмехнулся он, притягивая ее ближе. Он перестал делиться с ней зрением, но был весьма доволен собой за то, что показал ей нечто столь извращенное. — Но ты кончала вокруг меня все это время. Я не кончил так много сам по себе.

Она вытянула из него больше тем, что ее киска постоянно трепетала и спазмировала вокруг его ствола.

Она притворилась мертвой, изображая обмякшую и безжизненную, когда он поднял ее, стоя на коленях. Она делала это не в первый раз.

Ему пришлось самому обвивать ее ногами свою талию, а затем закидывать ее руки себе на плечи. Мерих обнял ее, благодарный за то, что теперь может делать это должным образом благодаря сделанным им наручам. Он потерся боковой стороной черепа о ее ухо, щеку и мягкие кудри, чтобы приласкать ее.

Он не мог мурлыкать, но издавал тихое, благодарное урчание и рычание.