Чтение онлайн

В несколько прыжков он пересек освещенную фонарем площадку и укрылся в деревянном игрушечном домике. Здесь было тесно, очень тесно. Зато никто его не видел. Можно было отсидеться, отдохнуть и собрать воедино разбегающиеся мысли.

Он расслабил мышцы и расфокусировал взгляд. Не прошло и минуты, как он погрузился в дрему — глубокую и в то же время чуткую, как у волков или тигров. Так он сидел около часа, пока легкий шум, донесшийся с улицы, не заставил его открыть глаза.

Говорили где-то рядом, и голоса все приближались. Вот послышались легкие шаги. Потом они стихли, и он услышал следующий странный разговор:

— Ну что, здесь? — спросил один мужской голос, принадлежавший, судя по всему, молодому человеку, почти мальчику.

— Давай здесь, — ответил ему второй голос, столь же юный, как и прежний. — Вокруг вроде тихо.

— А не темно?

— Да нет. Если что, я фонариком посвечу.

Затем послышалась какая-то возня, после чего разговор двух юношей продолжился:

— Слушай, а это больно?

— Да нет. Тебе когда-нибудь делали прививку?

— Угу.

— Ну вот. Это что-то типа того. Чуть-чуть больно, зато потом кайф.

Снова послышалась возня.

— А это зачем?

— Хрен его знает. Но так все делают. Нужно задрать рукав и перетянуть руку ремнем. Видишь, вот так.

— Ого, как у тебя вздулись вены. Это из-за ремня?

— Наверное.

— А ты уверен, что это неопасно?

— Конечно. Эту дрянь в больницах больным колют. Чтобы во время операции небольно было. Если уж больные от нее не подыхают, то мы и подавно. Ладно, кончай базар. Пора. Теперь смотри…

Что-то зашелестело, потом раздался слабый стон:

— О-о, блин…

— Чё, уже вставило?

— Вставляет. Ты будешь?

— Не знаю.

— Давай, решай скорей, пока я не отключился.

— Ладно, давай. Только коли меня сам, ладно? Я сам себя не могу.

— Трусляндия. Ладно, давай шприц.

И снова что-то зашуршало, зашелестело.

— Ай! Чего так больно?

— Не ной. Расслабься и получи удовольствие.

Повисла пауза. Затем послышался вздох облегчения:

— О-о… Я улетаю.

— Я тоже.

И все смолкло.

Монстр еще немного подождал, потом осторожно выбрался из домика. На скамейке, прямо под тусклым рыжим фонарем, сидели двое парней лет шестнадцати — восемнадцати. Глаза у обоих были прикрыты, лица оцепенели. Он присел возле них на колени и всмотрелся в лица. Потом протянул руку и потрогал одного за шею. Тот застонал и улыбнулся, не открывая глаз. Потом поднял руку и протянул шприц.

Монстр посмотрел на шприц, сперва удивленно, потом заинтересованно. Затем вынул его из судорожно сжатых пальцев парня и поднес к глазам. Под ногой у него что-то хрустнуло. Он опустил взгляд и передвинул ногу. На земле лежала раздавленная ампула. Он поднял ампулу и, шевеля губами, прочел едва заметную, полустертую надпись. Потом повторил название еще несколько раз, чтобы получше запомнить.

В это время один из парней открыл глаза, посмотрел на голого гиганта, сидящего на корточках, и проговорил расслабленным голосом:

— Вот это приход… Страшнее рожи я в жизни не видал.

И снова закрыл глаза.

Голый гигант вскочил на ноги. Он вскинул руки к голове и судорожно ощупал свое лицо. Оно все было в неровностях и шишках. Он завертел головой и вдруг увидел неподалеку лужу. Десять метров до лужи он одолел за две секунды. Встал перед лужей на корточки и вгляделся в свое отражение. Видно было плохо, но и того, что он увидел, хватило, чтобы вскинуть голову к луне и отчаянно зареветь. У него больше не было ни щек, ни носа, ни губ, ни подбородка. Одно лишь багрово-белое месиво…

Он вернулся к парням. Постоял возле них задумчиво. И начал действовать. Для начала раздел безучастных ко всему парней догола, потом стал примерять их вещи. Штаны одного пришлись почти впору — там, где не хватило ткани, он стянул ширинку ремнем. С футболкой было сложнее, но он натянул и ее. С другого парня снял куртку и тоже напялил на себя. Все это было ему мало и куце, но он немного подвигался, чтобы швы полопались и разошлись в самых тесных местах — после этого стало легче.

Обувь не подходила совсем. Но он решил и эту проблему. Оторвал от пары побольше носки и напялил туфли на свои лапищи. В кармане куртки он нашел пачку денег и еще одну ампулу, на этот раз целую. Шприц он положил в другой карман.

Некоторое время гигант стоял над парнями, задумчиво их разглядывая. Он не мог сообразить, что с ними делать. С одной стороны, ему хотелось оторвать им головы, как цыплятам. Но с другой, он не видел четкой причины, кроме своей злости, чтобы сделать это. А причина была нужна.

В конце концов он решил оставить парней в покое.

Еще раз осмотрел одежду и, разорвав пальцем пару швов, повернулся, чтобы идти, но в этот момент один из парней в очередной раз вышел из «кумара». Парень посмотрел на стоящего перед ним гиганта, глупо ухмыльнулся и тихо проговорил:

— Дядя… достань воробушка…

После чего залился идиотским наркотическим смехом.

Монстр больше не рассуждал. Он повернулся, схватил пальцами, как клешнями, голову парня и легко провернул ее по часовой стрелке, пока не услышал характерный хруст.

После этого он протянул руку ко второму парню, но в этот момент тот открыл глаза и четко и внятно произнес:

— Не надо, брат.

Гигант отдернул руку, словно спокойные слова парня обожгли ее.

Парень зевнул, глупо улыбнулся и снова закрыл глаза. Некоторое время монстр стоял над ним, не зная, что предпринять. Наконец он повернулся и бесшумной тенью заскользил по парку прочь от сидящих на скамейке парней, один из которых был уже мертв.

Всю ночь он бродил по Москве, а к утру забрался в пустой дом, предназначенный под снос, и уснул прямо на бетонном полу, прикрывшись какой-то грязной тряпкой.

День он проспал, и лишь под вечер вышел на улицу, подобно дикому зверю, который выходит на охоту по ночам. На этот раз он бродил по городу с определенной целью. Во сне ему в голову пришел план.

Вот и сейчас он направился прямиком к будке «Мосгорсправки», которую заприметил еще утром. Он знал, что работает она до восьми часов вечера, и надеялся, что еще не слишком поздно.

Окошко было освещено. Хороший признак.

Он подошел к окошку и, не наклоняясь, чтобы не «светиться» своим обезображенным лицом, глухо спросил:

— Вы можете мне помочь?

— Для того тут и сидим, — ответил ему усталый женский голос.

— Мне нужен Марат Китаев.

— Да ну? А отчество и год рождения этого Китаева вы знаете?

— Нет.

— Ну на нет и суда нет. Узнаете — приходите.

Он несколько секунд стоял молча, затем сунул руку в карман, достал несколько купюр и, не глядя, сунул их в окошко.