Чтение онлайн

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Его губы обожгли кожу. —Иди умойся. Генри ждет с блинчиками. Все будет хорошо, Юленька. Я все улажу.

Он развернулся и вышел, оставив меня одну с дрожью в коленях и с одной единственной мыслью, стучавшей в висках: «Во что я ввязалась?»

Я сидела на огромной кухне с видом на ухоженный сад и механически доедала последний кусочек вафли. Они и вправду были божественны — хрустящие снаружи, нежные внутри, с тающим горьковатым шоколадом. Но вкус был словно ватным, приглушенным гулким страхом, что сидел где-то глубоко внутри.

— Спасибо, Генри. Это было прекрасно, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Старый дворецкий с бесстрастным лицом кивнул, забирая мою тарелку. —Не за что, мисс. Это моя работа.

В дверном проеме возник Макс. Он был уже в пальто, с ключами от машины в руке. Его взгляд скользнул по мне, оценивающий, жесткий, и на мгновение задержался на моих губах, словно вспоминая вчерашний поцелуй в лоб, что до сих пор жёг кожу.

— Юля, — его голос прозвучал как приказ, пусть и обернутый в бархат. — Сиди тут. Никуда не уходи. Понятно?

Я молча кивнула, сжимая пальцы на коленях под столом.

— Я поеду по делам, — он сделал небольшую паузу, и в воздухе повисло невысказанное «разобраться с тем партнером». — А потом заеду, куплю тебе новый телефон. Твой старый, я так понимаю, ты не взяла.

Он подошел ко мне, взял мое подбородок в свои пальцы — жест одновременно нежный и властный — и наклонился. Его губы коснулись моих в быстром, но обжигающем поцелуе. В нем не было вопросов, было утверждение. Право.

— Целую, — он выдохнул мне в губы и отпустил меня.

Я сидела, не двигаясь, слушая, как хлопнула входная дверь, как заурчал заведенный двигатель, и как этот урчание постепенно затихло вдали.

На кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем огромных напольных часов. Генри бесшумно перемещался у раковины.

Я осталась одна. В золотой клетке с дворецким в качестве надзирателя. С телефоном, который купит мне мой похититель-спаситель, чтобы я была на связи. И с вкусом шоколада и страха на губах.

«Сиди тут. Никуда не уходи».

И я сидела. Потому что боялась ослушаться. И потому что боялась того, что ждало меня за стенами этого прекрасного, страшного дома.

Тиканье часов казалось оглушительно громким. Я смотрела на спину Генри, который бесшумно двигался по кухне, ставя все на свои места. Комфорт и абсолютный порядок этого места вдруг стали казаться удушающими.

— Генри, а можно вопрос? — наконец выдохнула я, почти шепотом.

Он обернулся, держа в руках поднос с моей пустой тарелкой и оставшимся кусочком вафли. Его лицо, как обычно, было вежливой маской. —Конечно, милая. Задавай, — сказал он, и в его голосе прозвучала искренняя, отеческая теплота, которая немного ослабила хватку страха у меня в груди.

Я сделала глубокий вдох. —А чем… занимается Макс?

Брови Генри чуть приподнялись в легком удивлении. —Он бизнесмен, разве он тебе не говорил?

— Говорил, но… что за бизнес? — я настойчиво посмотрела на него, пытаясь разглядеть хоть что-то в его ясных, старческих глазах.

Лицо Генри стало чуть более сдержанным, почти закрытым. Он отложил поднос и тщательно вытер руки о белоснежное полотенце. —Ох, этого, милая, я не знаю, — он развел руками, и в его жесте была какая-то театральная беспомощность, слишком идеальная, чтобы быть правдой. — Цифры, договоры, переговоры… Всё это для меня тёмный лес. Я в этом ничего не понимаю.

Он подошел поближе и опустил голос, хотя кроме нас в огромном доме никого не было. —Я же просто дворецкий. Мое дело — следить за домом и за тем, чтобы господину Максиму и его гостям было комфортно. А в его дела я не вмешиваюсь. И советую тебе, детка, — его взгляд стал на мгновение серьезным и предостерегающим, — не слишком углубляться в эти вопросы. Мужчины не любят, когда женщины лезут в их дела. Особенно такие мужчины, как господин Максим.

Он мягко, но настойчиво взял меня за плечио и развернул в сторону гостиной. —А теперь иди, отдохни. Посмотри телевизор. Почитай. В библиотеке есть замечательные книги. Не трать нервы на ерунду.

Он дал мне легкий, ободряющий толчок и снова повернулся к раковине, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Я побрела в гостиную, как он и велел. Но его слова — «особенно такие мужчины, как господин Максим» — и тот странный, предостерегающий взгляд не давали мне покоя. Он знал. Конечно, он знал. Он просто никогда и ни за что не скажет.

И это молчание было страшнее любой правды. Оно оставляло простор для самого ужасного воображения. И мое воображение уже вовсю рисовало картины, от которых стыла кровь.

Я осталась одна в огромной, безмолвной гостиной. Паркет из темного дерева блестел, как поверхность черного озера. Я обняла себя за плечи, на мне был теплый халат, но внутри все застыло.

Кто же ты такой, Макс Бронский? — проносилось в голове, ударяясь о стены сознания, как птица о стекло.

Бизнесмен. Это слово было таким пустым, таким ничего не значащим. Оно могло скрывать что угодно — от торговли недвижимостью до чего-то темного, того, о чем так старательно умалчивал Генри, того, что сквозило в том страшном телефонном разговоре. Того красного отсвета в глазах, который, мне теперь казалось, я не придумала.

Он был сильным. Решительным. Жестким до жестокости, когда дело касалось его интересов. Он сломал мою жизнь одним махом, выдернул из привычного болота, как сорняк, и перенес в эту золотую теплицу. Почему?

И почему именно меня?

Я была никем. Серой мышью. Забитой пышкой, над которой смеялся собственный муж. У меня не было ни связей, ни состояния, ни выдающейся внешности. Что он мог во мне найти? Что он такого увидел?

Вспомнились его слова: «Я видел, какая ты на самом деле. Умная, сильная, красивая». Но это же невозможно. Он не мог видеть того, чего не было.

Или… или он видел не то, что было, а то, что хотел увидеть? Какую-то идею. Образ. Пустую вазу, которую можно наполнить собой. Мягкую, податливую глину, из которой можно вылепить ту женщину, что ему нужна.