Чтение онлайн

– И оставить её без настоящих родственников? – сарказм, льющийся с голоса метаморфы, можно было черпать горстями. – То есть, опять одну, без поддержки, выполняющей прихоти самодура и его семьи, в воле которых она оказалась. Если бы некоторые мужчины думали в первую очередь головой и не исчезали в неизвестном направлении восемнадцать лет назад… Да лучше бы ты её выкрал вместе с матерью!

Она тоже била больно, испытывая несказанное удовольствие от того, что отца Ровены начало корчить в буквальном смысле этого слова. Как ему удалось удержаться от превращения, Шаррмит и сам не понял.

– Нет, - прохрипел он, падая на колени и опуская голову. – Не буду.

– Ну и дурак, - беззлобно констатировала леди. – Непроходимый упёртый дурак! В замке нынче его величество гостит, я из себя столичную певичку изображаю. Ты же был хорошим музыкантом, сможешь подыграть?

– Зачем? – морф перекатился и теперь уже сидел на полу.

– Дочь увидеть хочешь? – Вирнисса наклонилась к съёжившемуся мужчине. – А брак ей хороший устроить хочешь? А чтобы она уехала отсюда в Зелёную Долину, где у тебя и самого дом сохранился? Ведь всего восемнадцать лет прошло. Всего, понимаешь?

Морщины чуть разгладились, но музыкант продолжал упрямо молчать.

– Вот на кого я трачу время, а? – леди капризно всплеснула руками и подняла глаза к стропилам, с которых свисали мотки полуистлевшей бечевы. Висящего среди них ответа не оказалось. – Я уговариваю хама, который оскорбил истинную аристократку до мозга костей, а заодно и сопляка, который сделал неправильные выводы, повёл себя недостойно мужчины и теперь ничего не желает исправлять. Ах, только смерть! Ха-ха…

И она мешком свалилась на пыльный пол. Женщины переглянулись и на всякий случай переместились ближе к дверям, вдруг какой слуга пойдёт – так отвлечь, пока бывшие родственники разыгрывают театр, а заодно и проверяют нервы друг у друга.

– Э! – старик легонько ткнул развалившуюся леди в плечо.

– Не «э», а госпожа певичка, - Вирнисса приоткрыла один глаз и показала обалдевшему от происходяшего метаморфу язык. – Коль попал в замок графа, так придётся выполнять то, ради чего вас сюда привезли. Настраиваем струнные, продуваем духовые и… начинаем репетировать, – она бегло глянула в сторону флейтисток и поинтересовалась, - Сам учил?

– Конечно, - Шаррмит, тяжело покряхтывая, подтянул к себе мешок и вытащил инструмент. – И учил, и натаскивал.

Завидев лютню, леди едва не завизжала от восторга. Но пугать неожиданными воплями слоняющихся по двору слуг не стоило, поэтому она ограничилась выпученными глазами на стебельках и длинным фиолетовым языком, который свесился до самого корсажа.

– Вирнисса, ты в своём репертуаре, - усмехнулся метаморф, пробегая пальцами по струнам. – Да, это «Хрустальная заря». Сейчас настрою и посмотрим, как можно расширить твой список арий и серенад.

– Не боишься, что ограбят по дороге? Лучший инструмент за всю историю Долины!

– А со мной къерры, - Шаррмит мотнул головой в сторону женщин. – Порвут любого в момент и не подавятся.

Подавилась как раз Вирнисса, её выход из дворца с целью развлекательной прогулки становился уж очень познавательным.

– Ты заключил договор с тенями подземелий? – леди отряхнулась и села на старую колоду, валявшуюся около стены. – Сильно рисковал…

– Или они со мной. Какая разница? – старик снова показал белые крепкие зубы в кривой ухмылке. – Важен сам факт их присутствия. Так что будешь петь?

– Помнишь, во дворце твоего дяди устраивали театральный вечерочек с переодеваниями?
– Вирнисса откинулась, рассчитывая опереться на стену, но колода покачнулась и она еле успела восстановить равновесие, чтобы не упасть.

– Было такое, - Шаррмит даже не переменился в лице. – Что-то с того вечера осталось в твоей памяти?

– А я ещё не впала в маразм и не страдаю старческим слабоумием, - обиделась леди. – Что играли, то и осталось. Сначала песенка юной пастушки, потом она выходит замуж и сгорает от страсти, потом ария покинутой бабищи. Ну а в конце милая старушка трогательно утирает платочком слёзы на могиле незадачливого мужа, который осмелился променять счастливую и радостную жизнь с ней на любовь знатной женщины. Этакий похоронный марш.

– Ничего не напоминает из твоей собственной жизни?

Шаррмит спросил и напрягся – дама вполне могла за такие слова заехать ему по уху. За невежливое и непочтительное отношение к старшей не только по возрасту, но и по титулу.

– Хам!
– шепотом взвизгнула достопочтенная леди и оглянулась на дверь. Подслушивающих вблизи не наблюдалось, иначе къерры бы среагировали. Их слуху, обонянию и интуиции могли позавидовать и сами морфы. – На наивную пастушку я тянула только будучи сопливым ребёнком, и от меня ещё никто не уходил, во всяком случае, по собственной воле, ну а остальное чистое совпадение.

Метаморф решил не продолжать дискуссию, тем более, что ему понравилась перспектива спокойно посмотреть на дочь вблизи.

Быстрые аккорды раскатились каскадом чистых звуков в полутьме сарая. Вирнисса восторженно прижала руки к груди и зажмурилась – возможность снова услышать дивный инструмент повергла её в экстаз.

Но Шаррмит решил окончательно добить бывшую родственницу и заиграл старую серенаду, которую, и он знал это, поскольку сам же и аккомпанировал, пел его дядя, уговаривая красавицу-аристократку заключить брак.

Глуховатый баритон с еле заметной хрипотцой заставил женщину встрепенуться. Ресницы дрогнули и по щекам покатились слёзы.

«…Стань моей вселенною, смолкнувшие струны оживи.

Сердцу вдохновенному верни мелодию любви».

– Это невозможно, - выдохнула леди. – У вас настолько похожи голоса…

– Спой это на вечернем концерте. Ради меня, ради моей любви, да и своей тоже, - метаморф прижал струны ладонью. – Я подпою тебе эхом. Знаешь, и в самом деле тоска, тоска по семье, по вечерам, наполненным музыкой и играми, таким тёплым и таким домашним. Ты права, я допустил ошибку… Так надеялся, что Сильвия…

Голос сорвался и старик замолчал. Впрочем, он уже не выглядел настолько дряхлым, каким пришёл в замок. Морщины разгладились, спутанные седые волосы потемнели, а из груди вырвался беспомощный полурык-полустон.

– Ты сохранил письма?

Шаррмит тяжело тряхнул головой и вернулся в облик старого лютниста. Пальцы задрожали, но он всё-таки полез за пазуху и вытащил стопку писем, перевязанных алой ленточкой.

– Это лента с её волос.

Мужчина бережно погладил сложенные листы и хотел спрятать их назад, как змеёй скользнувшая метаморфа его остановила.