Чтение онлайн

– Агенты...
– прямо сказал Гавел, скрестив руки на груди.
– Они спокойно могут пробить оборону, с их-то навыками. Неразумно их недооценивать.

– Кто?
– спросил Альфонсо, невольно расхохотавшись.
– Гавел, я понимаю твои чувства. Знаю, ты не хочешь умалять заслуги своих бывших товарищей, но ведь именно они не уберегли Александра. Не волнуйся понапрасну. Сейчас главное подготовиться к коронации.

В принципе, Альфонсо говорил по существу. Завтрашняя коронация была не просто мероприятием, а тактическим приёмом, призванным пошатнуть устои Церкви и круто изменить положение Нового Ватикана. Кто-нибудь да захочет помешать, а значит, охраны много быть не может.

Упрямый священник хотел было возразить, как в дверном проёме, стуча сапогами, возник пожилой солдат. Он отдал честь и сказал:

– Прошу прощения, ваше святейшество, что прерываю вашу беседу. Барбариго, полковник двадцать седьмого пехотного полка Восточной армии. У меня срочное донесение его святейшеству.

– Ах, это ты, Умберто?
– спросил Альфонсо, повернувшись к пожилому солдату, на днях дезертировавшего из армии Ватикана и присоединившегося к нему.

Умберто Барбариго был другом Альфонсо, когда д'Эсте ещё служил кардиналом. Прикомандированный к "Юстиниану", шестой бригаде Восточной армии, он не раз отличился в бою, однако его отдали под трибунал по подозрению в массовом убийстве военнопленных и мирных жителей. Альфонсо, занимавший тогда должность главы Конгрегации доктрины веры, спас его. Именно поэтому Умберто вместе со своими подчинёнными сразу же, как только поднялся бунт, перешли на его сторону.

– В чём дело? Что-то случилось?
– спросил Альфонсо.

– Да. Прошу взгляните сюда. Мои люди при обходе обнаружили вот это в водостоке снаружи замка, - сказал Умберто, показывая пластиковый диск размером с кулак.

Вода поступала в замок Шпильберк извне по подземным акведукам. Диск, вероятно, бросили в воду - он был мокрый и грязный.

– Ну, и что это?
– спросил Альфонсо.

– Бомба с часовым механизмом, - с тревогой ответил Умберто.

– Бомба?
– Альфонсо непроизвольно вскинул голову, но назад не отступил. Он настороженно смотрел на диск на ладони пожилого полковника.
– Кто её бросил? Она мощная?

– Наши инженеры сказали, что заряд очень слабый. В лучшем случае подорвёт небольшой дом, - объяснил Умберто.

– И только?
– спросил Альфонсо. Его лицо разгладилось. Он взглянул на Гавела, а потом на Барбариго.
– Благодарю, полковник. Убедись, что больше нет бомб. Слышал, Гавел? Наш неизвестный противник может только петарды пускать.
– Не обращая внимания на отдавшего честь Барбариго, он насмешливо сказал молчавшему священнику: - По моему приказу половина войск направлена на оборону собора. У нас нет времени распределять сотни солдат, чтобы разбираться со злопыхателями. Гавел, оборона замка на тебе. Не подведи.

Тот с сомнением выслушал его и, печально поглядев, спросил:

– Куда вы, ваше высокопреосвященство?

– В собор. Нужно готовиться к завтрашней коронации. Ах, лучше сначала проверю ракету. Что ни говори, а наша судьба зависит от неё, - ответил Альфонсо и добродушно рассмеялся, выходя из клети.

Монахини поспешно последовали за ним.

Священник остался в клети, мрачно глядя вслед Альфонсо.

– Хм-м, Вацлав?
– позвал Александр.

Гавел обернулся на робкий голос. Увидев, что прыщавый мальчик обеспокоенно на него смотрит, он грустно ему улыбнулся.

– Презираете меня, ваше святейшество?
– Бывший агент изогнул губы, будто насмехался над собой.
– Я поклялся, что защищу вас, а сам предал. Злитесь, да?

Александр, как всегда, заговорил, заикаясь, но не так сильно, и его вполне можно было понять.

– К-когда вы привели меня сюда, я н-немного испугался вас, но, - сказал он, опустив плечи и скребя голову, - н-но вы не н-насмехались надо мной. И д-даже сейчас защитили от дяди. Вы н-неплохой человек. Я п-просто не п-понимаю, почему вы предали Ватикан? Ведь не из-за д-денег, правда? Почему же?

Гавел молчал. Он смотрел на город из окна. Его худое лицо было невозмутимым, без тени неудовольствия. По его странному ответу сложно было понять, о чём он думал:

– Знаете, я люблю Брно. Отсюда он особенно прекрасен.

Тюремная клеть находилась в самой высокой башне, откуда можно было разглядеть улицы. Зажжённые повсюду костры освещали город так ярко, что, казалось, стоял полдень. Вдоль улиц, тянувшимся подобно кровеносным сосудам, горели газовые фонари, мягко освещая проходивших мимо солдат и жителей. За замковой стеной, позади тёмной долины ярко сверкали бесчисленные огоньки. Это горели прожекторы объединённых войск Ватикана и Богемского герцогства, готовых отразить внезапное нападение.

– Брно - древний город. Местные жители оставили свой след в его вековой истории. Конечно, ему не сравниться ни с Римом, ни с Прагой, но я всё равно люблю свой родной город, - говорил Гавел.

Стоя позади священника и глядя на великолепный ночной пейзаж, Александр спросил:

– Вацлав, в-вы родились з-здесь?

– Да. Мой отец был плотником, - ответил Гавел.

Северный ветер, задувший с гор, принёс пронизывающий холод. Осень в Брно всегда была непродолжительной, но в этом году она была особенно коротка. Может, завтра даже выпадет снег.

Накинув на плечи Александра своё пальто, Гавел сказал:

– Я переехал сразу же после смерти отца... жил в Праге, Флоренции, Риме... но мой дом всегда будет здесь.

– Хм-м. Ч-что это?
– воскликнул Александр и перегнулся через окно.

Мужчины и женщины в ветхой одежде рукоплескали нескольким музыкантам, искусно играющим на каких-то странных инструментах, похожих на большую виолончель с клавишами.

– Колёсная лира. На торжествах и празднествах крестьяне издавна играют на ней и танцуют польку, - пояснил Гавел.

– К-крестьяне? Так они из д-деревни?
– спросил Александр, его глаза вспыхнули любопытством.
– А п-почему крестьяне в г-городе? Разве о-они не ж-живут в деревнях?

– Армия Ватикана окружила замок, поэтому они нашли прибежище в городе, - ответил Гавел вполне понятно, но юноша не удовлетворился.

Нахмурившись, Александр спросил:

– Т-то есть как? З-здесь же может начаться б-бой. Не л-лучше ли бежать в д-другое место?

– Бежать... а дальше что?
– Гавел говорил мягко, но чуткий человек уловил бы в его голосе едва заметные нотки гнева.
– Они бедны, у них ничего нет. Если они уйдут, то лишь умрут от голода и холода. Ваше святейшество, вы понимаете, почему они присоединились в Новому Ватикану, хотя он так уступает по мощи Риму?
– Священник вытянул руку и указал на долину.
– Вот уже несколько лет погода здесь странная. Каждый год жуткие морозы, а здесь лишь сельская местность, никакой промышленности. Чтобы хоть как-то не умереть с голоду, крестьяне продают всё ценное, что имеют. Сначала землю, а потом и детей.

– Д-детей?
– переспросил Александр. Сначала он сморгнул, словно не понял сказанного, но наконец осознал. Его обычно бледное лицо залил редкий румянец.
– Они п-продают с-собственных д-детей? К-какой ужас! А ч-что же здешняя ц-церковь? Почему т-тогда они не п-попросили помощи у Рима?..

– Церковь не смогла ничего сделать. Вернее сказать, не пожелала, - ответил Гавел.

Это была сущая правда. Местная церковь закрывала глаза на происходящее. Богачи и знать из Праги скупали по дешёвке у крестьян землю, они же и перепродавали детей. Практически все здешние церковнослужители, занимающие высокие должности, - дети богачей, купившие свои должности. Естественно, они ничего не сделают против своей выгоды.