Чтение онлайн

— Эти штуковины в лесу… — начал я.

— Я называю их слизнями, — перебил Захар, — да, прямая проекция каких-то тварей. В той структуре, я так понимаю, они что-то вроде микробов-чистильщиков. Воплощение в нашей материи оказалось довольно… хищным. Похоже, они на тепло реагируют.

— Ещё момент, — сказал я, — я услышал тебя насчёт телепортации. Я называю этих субъектов, которые приходят из ниоткуда, ходунами. И с ними всё не до конца ясно. Когда следил за одним из них, обнаружил труп. Похоже, его свои убили. Мне удалось обыскать его машину, и там я нашёл схему, где…

— Районов проекций? — Захар схватил меня за руку, — серьёзно?

— Да это уже не тайна, как я понял, — ответил я, — они совпадают с районами, где объявлена эвакуация.

— Это очень, очень важно. Критически. Возможно, это может нас спасти.

— Каким образом?

— Где-то в центре проекции аномалий должен находиться человек со специальным прибором. Этот процесс по той технологии, которую они используют, нельзя автоматизировать. И как обойти это ограничение они, конечно же, не придумали. Нам нужно найти их всех, тогда есть шанс, что наш мир уцелеет.

Я замялся.

— Что? Что не так? — Спросил Захар.

— Ты не говорил, что это настолько… глобально, — ответил я.

— Да, извини. Боюсь, что наши этого тоже пока не понимают, хотя я и старался предупредить…

— Как именно это случится? — спросил я.

— Это уже случилось.

— Что будет происходить, если нам не удастся вмешаться? — я уточнил вопрос.

Захар вздохнул. Поглядел на носки своих тёплых кроссовок. Потом всё-таки ответил.

— Сначала появятся ограниченные зоны влияния. Вроде тех, внутри которой мы находимся. Они возникнут там, где хоть раз использовалась технология переноса. А это, как ты понимаешь, бывало не так уж редко — похитители себя особо не ограничивали. Потом будет некоторая стабилизация. Мир вздохнёт спокойно. Зоны изолируют, жизнь начнёт восстанавливаться. А потом… потом начнётся вторая фаза.

Захар сделал паузу. Я спокойно ждал, глядя ему в глаза.

— Откроется путь взаимодействия, — продолжил он, — поначалу будет казаться, что всего лишь выросло число внезапных психозов. Немотивированных убийств. Агрессии. Этих случаев будет становиться всё больше, пока они не превратятся в настоящую лавину безумия. От этого невозможно будет скрыться, ни в каких секретных бункерах. И люди будут этому подвержены куда чаще, чем другие виды живых существ, просто в силу особенностей структуры нашего мозга…

— Захар вздохнул, — возможны два варианта дальнейшего развития событий. Первый — нас просто уничтожат, сочтя угрозой. Второй — мы перестанем быть собой.

Я задумался. Потом сказал:

— Ты говоришь так, будто там, на той стороне, нам противостоит разумный противник.

— Не уверен, что это разум в привычном нам понимании. Но, безусловно, это сложноорганизованная жизнь. Основанная на информации, которая миллионы, и даже миллиарды лет, создавалась в нашем мире.

— Поясни. Я нить теряю.

— Я ведь уже говорил про информационный парадокс? Что в нынешнем виде наши представления о барионной вселенной не могут дать ответа на вопрос: куда девается вся накопленная информация при деградации структуры физического носителя? — увидев мой взгляд, Захар махнул рукой и добавил: — ладно, проще: множество живых существ умирало на Земле в ходе эволюции. От самых простых — до сложнейших, обладавших сознанием. Людей всегда интересовал вопрос, куда девается всё то, что было внутри них, если представлять живые существа как информационные структуры? Расширенное взаимодейтсвие даёт об этом представление. Никуда не девается. Находит своё отражение в том мире, с которым мы почти не взаимодействуем.

Я поёжился.

— Слушай, это… пожалуй, по-настоящему пугающая вещь… воскрешение мёртвых?

— Не так, как это представляется в священных текстах, — Захар пожал плечами, — но да, в какой-то степени это так и есть.

— Ещё момент… — сказал я, — понимаешь, мне уже приходилось переживать нечто подобное. Может, не в таком… научном масштабе, скажем так, но приходилось, — я вздохнул, — тогда удалось избежать полной гибели. И я…

— Говори как есть, Гриша, — сказал Захар.

— У меня есть опасение, что те копии меня, которые уцелели, попали в такие места. Понимаешь? Где всё это происходит, с разыми вариациями, опять и опять… понимаешь?

Захар нахмурился.

— Возможно, в этом что-то есть, — сказал он, — но понимаешь. Для меня этот мир — единственный. И я бы очень не хотел заканчивать свою жизнь так рано и в таких условиях. И главное — я не хочу быть причиной его гибели. Давай договоримся: если нам удастся предотвратить то, что может случиться — я помогу тебе вернуться к себе. Найду способ.

Я улыбнулся.

— Спасибо, — ответил я, — это именно то, что я хотел бы услышать.

Выйти из комплекса было не так уж просто. Число тварей заметно увеличилось. Они прятались на дорожках, сливаясь с грязью, упирались в стены и даже парили над большой лестницей у главного входа.

Впрочем, пока их плотность была недостаточной, чтобы я испытывал проблемы с поиском безопасного пути в режиме.

— У тебя есть еда? — спросил я после того, как мы перебежали пешеходную дорожку, ведущую к парковке.

— Еда? — Захар даже с шага сбился от удивления, — сейчас?

— Мне требуется много, когда приходится много думать, — я потрогал свой лоб указательным пальцем правой руки.

— А, — понял он, — вот, держи, — он протянул мне шоколадный батончик.

— Чудо! — улыбнулся я, — слушай, а, может, оружие у тебя тоже найдётся, а?

— Я не подумал. Извини, — ответил он.

— Ладно. Разберёмся.

Сразу три твари почуяли наше приближение и медленно поднялись в воздух. Их «стебельки» нервно колыхались в прохладном воздухе, вытягиваясь в нашу сторону.

— Блин, какая мерзость! — бросил я, в очередной раз корректируя путь.

Захар почему-то остановился.

Я оглянулся, чтобы отчитать его: это раздражало, по десять раз пересчитывать запасные пути. Кроме того, стоять всё равно было опасно, несмотря на режим. Твари накапливались вокруг, грозя перекрыть окно для спасения.

— Гляди, Гриш, — сказал Захар, указывая вперёд, в сторону «Орбиона».

Возле входа, на одном из деревьев, я разглядел силуэт человека. Он был в отчаянном положении: внизу уже скопилось с десяток слизней.

— Блин, — вырвалось у меня.

— Мы… можем что-то сделать?