Чтение онлайн

«Надо идти убираться, – подумалось с грустью. – Да и время уже 23.46. Пока здесь подмету, пока на улице…» И хотел уже встать, но входная дверь вновь открылась, и вошли двое парней.

– Ребят, закрываюсь, – без эмоций, устало объявил им Сашка.

– Командир, дай двадцать патронов и закрывайся, – сказал ближний.

Сашка прикинул, что это им минут на пять, и выдал пульки. Потом вылил остатки водки в стакан и только хотел выпить, но тот же парень попросил:

– Спички поставь.

Сашка опустил стакан на полку рядом с окошком и вышел из будки. Привычно поднял откидной барьер, сделал два шага к мишеням и тут боковым зрением заметил висящий перекушенный тросик. Он быстро перевёл взгляд на ружья: так и есть – вместо пяти штук их было четыре.

«Вот суки «студенты»! – пронеслось в мозгу. – Своровали одно. Кусачками, наверно, тросик перекусили. – И сразу же пришло на память, что это второй случай за восемь лет, что он здесь работает. – Придётся из дома принести своё», – подумалось с горечью.

Сашка на минутку забыл о спичках, которые сейчас нужно было ставить, и хотел подойти к ружьям, но вдруг парень, только что покупавший патроны, опустил барьер, отрезая Сашке проход, и выхватил из кармана «нож-бабочку».

– Стой там и не рыпайся! – пригрозил он, держа нож на полу вытянутой руке.

Второй парень метнулся в будку. Сашка видел через окно кассы, как он склонился там и вытряхивал содержимое ящика с выручкой. «Так подставиться!..» – обиделся на себя Сашка.

– Мужики, может, не надо… – хотел он по-мирному уладить дело. – Половину берите…

– Молчи, сука!.. – пригрозил с ножом.

Его напарник уже выскочил из будки, и через три секунды они исчезли за дверью. Послышалось, как на улице завелась легковушка. Гнаться за ними было бесполезно.

Сашка с досады выругался, поднял барьер и прошёл к себе в будку. Ящик, в котором ещё недавно лежали деньги, валялся на полу. Здесь же на полу была раскидана и мелочь. Стакан с водкой стоял на месте.

Сашка взял водку, выпил одним глотком и грохнул стакан об пол. «На счастье!..» – злорадно подумал он. Потом постоял, посмотрел угрюмо на весь этот бардак – и здесь, и где стойка с ружьями, – и полез за сейф. Стартовый пистолет, переделанный под боевые патроны, приятной тяжестью лежал в ладони. Эта их с Петровичем «заначка», приобретённая год назад, была уж на самый крайний случай. И за это время она ни разу не понадобилась. Сашка достал из сейфа патроны для «мелкашки», откинул в сторону барабан и зарядил револьвер.

Хотелось стрелять во всё, что он видел вокруг. Но машинально отметил время. Было 23.55. Перевёл взгляд на испорченные «часы» и подошёл к стойке. Расставил ноги, как это делают ковбои в американских вестернах, и, держа двумя руками пистолет, прицелился.

Шесть хлопков непривычно громко ударили по барабанным перепонкам в небольшом помещении. За этим грохотом Сашка не сразу сообразил, что «часы» сработали. Лампочка за толстым стеклом циферблата замигала, и мелодия гимна России и бывшего Советского Союза наполнила пространство.

Сашка стоял ошарашенный, ничего не соображая, тупо уставившись на «испорченную» мишень. А её заклинило, и, отыграв один раз гимн, она заиграла снова. Потом ещё, ещё раз…

– Притормози-ка! Кажется, пистолетные… – с сомнением сказал молоденький лейтенант милиции, обращаясь к сержанту-водителю.

Патрульный «жигулёнок» остановился, и двое милиционеров, каждый на всякий случай держа руку у кобуры, вышли на морозный воздух и направились к деревянному вагончику тира, с опаской поглядывая по сторонам.

Сашка и не думал сопротивляться. Ему дали закрыть тир и повели к машине. Сержант шёл рядом, чуть придерживая за рукав, а лейтенант сзади, неся отобранный пистолет. Когда садились в машину, Сашка вспомнил, что не обесточил будку. «При нашей проводке загорится всё к чёртовой матери!.. – пронеслось у него в голове. И тут же он чуть ли не обрадовался: – Ну и чёрт с ним, с этим бардаком, пускай горит!.. Даже к лучшему…» И не стал просить милиционеров вернуться.

«…Ведь такова жизнь, суетная и скоропреходящая. Только жизнь заставляет страдать. Умереть не больно. Умереть – уснуть. Смерть – это значит конец, покой. Почему же тогда ему не хочется умирать?»

Интересно, сколько весит эта глыба? Две тонны? Три? Если она сорвётся – конец. Но нет страха. Нет реального страха. Как будто всё происходит не с ним, а с кем-то другим. В кино. И он смотрит этот фильм со стороны. Из зрительного зала. Ведь не может быть, чтобы он вот так умер! Так просто. В этот мартовский день. Седьмого марта. Завтра праздник, а его не будет. Найдут ли его? Конечно, найдут. Но что с этого? Пока откопают, пока вытащат, он будет уже десять раз мёртвый. И всё-таки так не хочется умирать. Так глупо. Ничего ещё в жизни не сделано. Ничего!..

– Эй, тебе чего, мотор в жопу засунули?.. Сейчас краном через туннель всё подадим. Защиту клади, а то ничего ещё не сделал!..

Это бригадир. Сволочь! Ведь сам же поставил на эту работу, не организовав её. Где раствор, где шлакоблоки? Приходится за всем на пятьдесят метров ходить туда-сюда. И так два часа. За это время уже больше половины бы сделал и сидел бы скоро, как остальные, в кандёйке, ждал положенного времени. Сегодня работаем до трёх. Короткий день. Завтра праздник, выходной.

И Игорь, выругавшись, идёт к своему рабочему месту. Раствора и блоков хватит минут на пятнадцать. Натаскал. А дальше – подадут. Можно было бы сходить самому раньше и попросить об этом бригадира, но оробел, ведь всего второй день на практике в бригаде, всё незнакомо, непривычно. В Технической школе, за партой, всё представлялось по-другому…

А солнце греет вовсю. И, как назло, прямо в этот откос. Снег на стене котлована плавится на глазах.

Вода бесчисленными ручейками стекает вниз и оставляет после себя влажные борозды. Рыже-коричневая глинистая жижа сползает маленькими селевыми потоками. Сколько сейчас времени? Где-то начало первого. Через час будет самое пекло. На солнце, наверное, градусов под двадцать. Такой ослепительно-яркий склон. На остатки сверкающего под лучами снега невозможно смотреть. Это какое-то торжество весны. Буйство тепла и света. Но ноги уже сильно замёрзли. Холодно и животу. Хорошо, что надел ватники. А телогрейка снята. Ещё в начале работы. Сейчас бы она очень мешала…

– Что за книга?..

Парень, это спросивший, был старше лет на восемь. Он почему-то сразу понравился Игорю. Простой, уверенный в себе, по-крестьянски степенный. Все называли его Палычем, хотя к бригадиру обращались по имени. А бригадир был постарше.

– Джек Лондон. Рассказы, – ответил Игорь. Он носил эту книжку с собой несколько дней и уже дочитывал.

– Дашь почитать?

– После праздников, – пообещал Игорь.

Это было утром, до распределения на работы. Книжка так и лежит в вагончике (почему они все называют его кандейкой?..). Если Палыч свою работу закончил, то сидит сейчас в тепле и читает. Пусть хоть книжка ему на память останется…