Чтение онлайн

4. ФУХЕ - ИМПЕРАТОР

Через день Франц-Фердинанд Фухе стал президентом. Он быстро приступил к проведению реформ, которые ему диктовали Конг и Кальдер. Президент сформировал новый кабинет, где Конг стал министром внутренних дел, Кальдер - военным министром, а остальные портфели разобрали активные сторонники новой власти. По настоянию Фухе Алекс был назначен министром просвещения, а Санчес, найденный пуделем Арчибальдом на помойке - министром иностранных дел. Демократию потихоньку прижимали. Фухе даже предложил продавать спиртные напитки с двух часов дня, но Конг объяснил ему, что пьяным народом легче управлять, и в этом отношении все осталось по-прежнему. Все газеты были закрыты, за исключением одной - "Гласа божьего", которая внушала населению, что президент Фухе - наместник господень.

Одно лишь обстоятельство омрачало настроение представителей новой власти - оппозиционное движение на окраинах страны. Все государственные вооруженные силы пришлось бросить против мятежников, но это не помогало. Да тут еще и в столице появились листовки, главным содержанием которых было: "Долой узурпатора Фухе!"

Фердинанд Фухе добился того, о чем мечтал всю жизнь - он ничего не делал, кроме подписывания бумаг и выступлений по телевидению, которые ему готовил Конг, зато много ел и пил, жил в полнейшей роскоши.

Как-то Алекс в частном разговоре с президентом вспомнил, что когда-то давно, еще в прошлом веке, президент Фракции Луи-Наполеон провозгласил себя императором.

– А что для этого нужно?
– сразу спросил Фухе.

– Не знаю, - пожал плечами Алекс, - по-моему корону купить надо.

– А где?

– Наверное, в той стране, где императоры были... Кстати, в Лувре должна быть корона Карла Великого...

Фухе тут же вызвал министра иностранных дел Санчеса и отправил его с официальным визитом во Францию.

Через три дня Санчес доложил:

– Золото и драгоценности, из которых сделана корона, стоят двадцать тысяч франков...

– Всего-то?...
– разочарованно протянул Фухе.

– Но как историческая ценность она стоит сто миллиардов франков, добавил Санчес.

– Сколько?
– ужаснулся Фухе.
– Да у нас и в казне столько нет! Где же их взять?

– Может, новый налог учредить?
– подсказал Алекс, пивший в углу пиво.

– Налог? А на что?

– Ну, например, на кошек и собак.

– Как это?

– А так. Кто держит у себя кошек, собак, попугаев и прочую живностъ, пусть платит!

– Не получится!
– вздохнул Фухе.
– Общество охраны животных воспротивится.

– Почему?

– Владельцы передушат своих любимцев, - объяснил Фухе.
– А вот если на мух? Есть в доме мухи или комары - плати! И чистоту наведем, и деньги соберем.

– Всего два миллиарда, - подсчитал Санчес.
– И то если по десять гульденов в месяц собирать.

– Маловато...
– Фухе задумался.
– А если продать что-нибудь?

– Ну, еще миллиард за эту мебель и обстановку...
– развел руками Санчес.

Алекс допил пиво, встал, подошел к висевшей на стене карте своей великой нейтральной державы и ткнул в нее грязным пальцем.

– Продайте территорию!
– сказал он.

– Как я об этом не подумал?
– воскликнул, вскочив, Фухе.
– У нас же миллионы квадратных миль! А что продать?

– Да вот хоть Цунамскую область с городом Самумом, - посоветовал Алекс.

Спустя неделю Фухе держал в руках корону Карла Великого. На голову водрузить он ее не мог, так как корона была чересчур велика, но сердце президента наполнилось гордостью.

– Итак, я первый представитель императорского дома Фухе, династии так сказать!
– радовался он.
– И имя у меня такое же, как у наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца-Фердинанда, невинно убиенного в Сараево в четырнадцатом. Алекс, брось ты свое пиво, пиши манифест о провозглашения меня императором!

– Почему я?
– спросил Алекс, не желавший расставаться с пивом.

– А кто у нас министр просвещения?

Алекс, кряхтя, сел за стол, но писать не стал. На улице послышались выстрелы, взрывы и скрежет гусениц.

– Переворот!
– в ужасе закричал Фухе.
– Пиши скорей, тогда я их своей императорской властью растопчу!

Но было поздно. В кабинет президента ворвались молодчики в пестром одеянии.

"Оппозиционеры, - подумал Фухе.
– Но как они попали в столицу?"

Но тут вслед за молодчиками появились спортсмены в кедах и с автоматами, а за ними - подлые интриганы!
– Кальдер в футболке и Конг с гантелей.

– Господин президент, вы арестованы!
– торжественно произнес Конг, а потом неофициально добавил.
– Зачем Самум продал, дурак?

НОВЕЛЛА ПЯТАЯ. БРОСАЮЩИЙ ВЫЗОВ

1. ЗА СТАРУЮ ДРУЖБУ

После стремительного взлета император Фухе ощутил головокружительное падение. Его снова водворили в ненавиcтную камеру городской тюрьмы и снова мерзавец Дюмон стал проделывать свои гнусные шуточки с гранатометом. Министра просвещения Габриэля Алекса и министра иностранных дел дона Алонсо-Мигеля-Хуана-Херардо Санчеса отвезли в психиатрическую лечебницу излечивать манию величия.

А беднягу Фухе ждал судебный процесс, не суливший ему ничего приятного. Правда, процесс связывал руки подлецу Дюмону, не осмеливавшемуся по-своему расправиться с его коронованной особой. Впрочем, судебное разбирательство могло окончиться лишь одним: электрическим стулом.

Именно поэтому Фухе, спокойный и тихий от рождения, вдруг замыслил противозаконную акцию - побег из места заключения.

Следователь вызывал Фухе на допросы крайне редко, и великий комиссар решил воспользоваться этим обстоятельством для осуществления своего замысла. Нужно было только дождаться благоприятного момента.

Как ни странно, этот момент ему предоставил тот, кто должен был денно и нощно караулить комиссара - сам начальник тюрьмы.

Дюмон умудрился налакаться огненной воды на собственном юбилее по поводу пятидесятилетия работы блюстителем порядка. Придя в полное недоумение, он ввалился в тюрьму, на радостях расшвырял охране все свои наличные деньги и распустил ее до утра. Затем, кряхтя и звеня ключами, он двинулся в камеру Фухе, не забыв прихватить с собой гранатомет.

Фухе встретил Дюмона достаточно враждебно, но тот вдруг сменил гнев на милость.

– Пупсик ты мой, - слезливо промямлил Дюмон.
– Скучаешь тут сам, а?

– Ступай прочь!
– твердо произнес Фухе.

– Гонишь? Гонишь старого соратника? А кто тебя на работу в поголовную полицию принимал? Хочешь, я тебе стаканчик налью?

Фухе не мог отказать себе в удовольствии прополоскать глотку: уж слишком долго он прозябал в этой проклятой одиночке. Сверкнув глазами, он миролюбно согласился: