Чтение онлайн

Репетицию принимал сам командующий авиацией во Вьетнаме генерал Весли Роу.

Когда свита дошла вдоль строя до Хэнка Андерсона, Весли одобрительно похлопал его по плечу и, повернувшись к холуям, добро сказал:

— Что-то у этого тощего мало орденов… Дайте ему что-нибудь…

И тотчас же какой-то адъютант выхватил из чемодана и прицепил Хэнку на мундир еще одно «Пурпурное сердце». То ли Хэнк не успел опохмелиться с утра, то ли адъютант неловко дотронулся до еще не зажившей культи, то ли полыхнул острый приступ фантомной боли в сердце, то ли просто моча ударила в голову. «Боже, какой я мудак! — с отчаянием подумал он. — За такие бляшки-медяшки, которых у этого гладкого хлыща полный чемодан, я потерял здесь товарищей, свою руку, искалечил свое будущее, стал злым пьянчугой, потерял себя самого!»

А блестящая, восторженно гудящая свита, довольная тем, что хорошего парня не забыли, не обидели, уже шагала дальше, намечала, кого еще наградить, чтобы и он порадовался, и министр остался доволен.

И тогда Хэнк заорал на все взлетное поле тонким злым голосом:

— Эй, вы там!..

Генералы замерли, свита остановилась, медленно, удивленно поворачивалась к нему вся эта золотовышитая толпа. Хэнк сорвал орден и швырнул в них, заорал, срывая глотку:

— Подавитесь вы всем этим!.. Пропадите пропадом!..

Вышел из строя. Два шага вперед, поворот через левое плечо. И ушел.

Немота. Тишина, как после бомбежки. Ужас штабных — что делать? Бунт! Хватать? Волочь?

Генерал Роу, опытный вояка, первым вылез из воронки от взрыва:

— Пресса есть здесь?

— Никак нет!.. Был приказ — никого из писак до окончания репетиции на базу не пускать…

Генерал вздохнул, грустно покачал головой:

— Больной парень совсем… Нервный срыв… В госпиталь его…

И зашелестела радостно, облегченно генеральская обслуга — хозяин повернул жуткий скандал в русло печального эпизода войны. Ветерок разносил по полю:

«Стресс… Стресс… Стресс…»

Наверное, все это и рассосалось бы бесследно — никому громкий скандал перед приездом министра был не нужен.

Но, видно, Хэнк уже вдел ногу в стремя своей сумасшедшей судьбы — понесло!

Его не успели перехватить и водворить в госпиталь, потому что прямо на поле он подсел в чей-то попутный джип и направился в бар «Камбодия», где встретил давнего дружка Тома Галлауэя — из управления стратегической связи. Том где-то украл ящик антигуанского рома «Пуэрто». А у Хэнка был стресс — все видели! Коричневые бутылки в деревянной коробке стояли у ног Тома, как в снарядном ящике.

Страшная выпивка — этот ром доливали в бензобак, когда кончалось горючее в джипе. На выскобленном дощатом столе немо таращилась на них пучеглазая сырая рыба телапия. Видно, удивлялась их идиотизму. Резали финками рыбу, ломти мочили в соевом соусе, лениво закусывали, хрустели жареными лягушками и пили темный ром, и его чернота перетекала в их мозги, и приятели, медленно безумея, быстро зверели. Том уговаривал Хэнка не грустить, плюнуть на все, катить в Штаты, забыть все как страшный сон.

— Конечно, на свою пенсию ты не забогуешь, но у тебя же должны остаться приличные деньжишки… — успокаивал Том.

— Ага! — заорал Хэнк. — Я тут заработал сумасшедшие деньжищи!.. Где они? С чего взялись?..

Он бешено таращился на Тома, как искромсанная телапия на столе.

— Все прогулял? — удивленно смотрел на него Том. — Все черные бабки?..

— Какие черные бабки? — пучился Хэнк, и зеленая терраса бара кружила его, как карусель. — Ты о чем говоришь?

Том испуганно закрыл рот, медленно спросил:

— А ты что, был не в доле?

— В какой доле? — завопил пронзительно Хэнк. — О чем ты говоришь, идиот несчастный?

Том помолчал, зажевал лягушачью лапку, растерянно пожал плечами:

— Тогда идиот — ты… Попроси генерала Шеппарда, что бы он тебе выплатил вторую пожизненную пенсию… У него хватит…

— Почему? — удивлялся Хэнк.

— А что вы с Кейвменом возили на территории Патет-Лао? За линию фронта? — спросил Том.

— Что? — не понял Хэнк. — Все! Оружие, боеприпасы, продовольствие… Что хочешь возили… Мы свиней даже возили…

Том грустно расхохотался:

— Ты, Хэнк, ничему не научился и ничего не понял…

— Что? Что я должен был понимать? — бесновался Хэнк.

— Что все это дерьмо никому не нужно… Все оружие досталось вьетконговцам, а боеприпасы расстреляли просто так… А главное, что вы возили, были ящички… Написано «Взрывчатка». Возили?

— Да, возили, — подтвердил Хэнк.

— Вот в этих ящичках была действительно самая сильная в мире взрывчатка, — бубнил настойчиво Том. — Это сырец опиума… Десятки килограммов для наркокухонь… Тех, что на нашей контролируемой территории… Китайским опиумным поварам…

Хэнк долго тупо смотрел на Тома, потом медленно сказал:

— Ты все врешь… Этого не может быть…

Том махнул рукой:

— Да перестань! Ты, оказывается, просто дурак…

Замкнуло. Дымная муть сивухи заливала его глаза свинцовой слепотой.

Бог весть как бы все пошло в жизни, если б на крошечном пятачке времени не сошлось столько случайностей. Если бы не было репетиции дурацкого парада, если бы не оскорбление-награждение, если бы Том не украл ящик рома, если бы не так давила влажная духота и если бы начальник интендантской службы генерал Шеппард не задержался на работе дольше обычного.

Сошлось.

Опрокидывая снарядный ящик с ромом, Хэнк выскочил из-за стола и помчался к штабному бараку. Потерял по дороге пилотку, глаза налиты кровью, как йодом, лицо, опухшее от тяжелого рома, растерзанная на груди парадная форменка с бренчащими орденами — видок в общем-то хай-класс!

Шеппард выходил из штаба, усаживался в машину. Сильно качнувшись, Хэнк схватил его за шиворот:

— Эй ты, сволочь!.. Чертов пастырь!.. Что было в ящиках взрывчатки?

Шеппард, еще молодой, тренированный скот, не сильно испугался. Отшвырнул не стоящего на ногах Хэнка, повернулся к охране у дверей штаба:

— Посадите этого пьяного кретина в карцер…

Морские пехотинцы бросились к ним. Хэнк был пилотом — пускай пьяный, пускай однорукий, почти сумасшедший, но реакция-то у него была летная, не чета этим толстым земляным лентяям. И прежде, чем его повалили на мокрую, жирную красную землю — подпрыгнул, рванулся вперед, лбом ударил в плоскую генеральскую морду, мгновенно залившуюся густой алой жижей — как из лопнувшей банки кетчупа «Хайнц».

Хэнка отработали в военном суде на Окинаве, приговорили строго — исключить из армии, лишить воинского звания, всех наград и пенсии.