Чтение онлайн

Зато мы с Торианом на крыше имели неограниченные возможности для наблюдения. Он встал и снова облачился в повязку, а потом отправился послушать, какой еще заговор затевается в такой поздний час. Я кое-как поднялся и поплелся за ним.

Мы были высоко – над горой, над городом, над долиной. Легкий ветерок овевал мою мокрую от пота кожу, принося с собой илистый запах рисовых чеков. Мир простирался под нами, растворяясь в ночной тьме, замкнутый куполом звездного неба. Вдали за башнями и шпилями Занадона блестела серебряная лента реки Иолипи. А еще дальше на востоке на холмах светились огненные точки и черточки – возможно, оливковые рощи или деревни, через которые я проходил несколько дней назад. Там были форканцы – достаточно близко, чтобы по спине пробежал неприятный холодок. Ближе, чем я ожидал.

Сбоку, неожиданно далеко от нас, стояла к нам спиной огромная фигура Балора. Как высоко мы ни стояли, он был еще выше. Мы находились где-то на уровне его плеч. Ощутив легкое головокружение, я схватился рукой за стену – верхнюю ступень пирамиды. Она заслоняла от меня расположенную на верхнем уровне Обитель Майаны и саму Майану на западе.

Я переключил внимание на то, что находилось прямо подо мной. Первое помещение было почти полностью открытым – скорее маленький дворик для отдыха. В нем стояло несколько кушеток и стол, а также какая-то штуковина, в которой я не сразу узнал кресло-носилки. Горевшая на стене лампада отбрасывала тени, которые сверху нам виделись донельзя причудливыми. В это время года такой дворик может служить кому-то очень высокопоставленному спальней.

Будь он совсем без крыши, мы с Торианом могли бы обойти его только по гребню наружной стены, где нас было бы легко заметить как с земли, так и с нижних ярусов – жрецы, как и простые смертные, предпочитают теплыми летними ночами спать на крыше. Однако нам не понадобилось рисковать, так как вдоль внутренней стены тянулась крытая галерея, по кровле которой мы и пробрались на крышу следующего помещения.

Двери его также оказались закрыты, зато на крышу выходили три отверстия для освещения и вентиляции. Наверное, в дождь их прикрывают, но в эту жаркую ночь они были открыты настежь. Комната была такой высокой, что мы без труда могли разглядеть все углы. К тому же мы стояли в относительной темноте. Пока мы держались поближе к темной гранитной стене верхнего яруса, снизу нас не мог заметить никто.

Комната была длинной, она протянулась почти до угла яруса. Судя по всему, она служила молельней, – у дальней стены стоял небольшой алтарь, а по обе стороны от него возвышались изваяния Майаны и Балора в человеческий рост. Перед ними у кресла с высокой спинкой стояли полукругом пять человек.

Само кресло представляло собой сложную конструкцию из резного дерева, роскошных тканей и кож, поставленную на колеса. И только разглядев все, я заметил, что в комнате присутствует и шестая персона, сидевшая в этом самом кресле. Я не заметил ее сразу, хоть она и была одета в алую хламиду. Очень маленькая и очень дряхлая, она сидела в неудобной позе, словно страдала искривлением позвоночника – мокрое полотенце, выжатое и брошенное в угол. Она спала. Седые пряди выбивались из-под богато изукрашенной головной повязки; лежавшие на коленях руки напоминали скрюченные клешни, лицо превратилось в высохшую морщинистую маску. Я вспомнил, что Бедиан Тарпит говорил что-то про выжившую из ума старую жабу.

На плоской груди, гротескно большое по сравнению с ней самой, висело алмазное украшение в форме полумесяца. Увидев его, я понял, что предо мной верховная жрица Майаны, которой принадлежит власть в этом храме, а возможно, и во всем городе.

По одну сторону от нее стоял верховный жрец Нагьяк – чудовищная ухмыляющаяся туша в красном. Я удивился, как это он забрался на такую высоту, но потом вспомнил про кресло-носилки во дворике.

Рядом с Нагьяком стоял жрец в пурпурной хламиде, сопровождавший гостей. Он был выше и чуть моложе, чем верховный жрец, хотя в тучности почти не уступал ему. Подобно Нагьяку, он был безбород и выбрит наголо. Он все никак не мог отдышаться после подъема.

По другую сторону кресла стояла дородная женщина средних лет. Пурпурная хламида и головная повязка выдавали в ней жрицу, да и лицо ее отличалось характерной для храмовой жизни бледностью, но столь мощная комплекция подобала бы скорее крестьянке – у нее были большие, мужские руки и тяжелая челюсть. Жрица хмуро смотрела на гостей, всем своим видом напоминая крестьянина, на огород к которому забрели две голодные свиньи.

Так, значит, эти четверо и есть высшая духовная власть Занадона? Перед ними стояли на коленях Грамиан Фотий и еще один мужчина в латах, заметно старше.

– …верить твоему уважаемому мнению, Военачальник, – говорил Нагьяк, – наше положение безнадежно? – Его фальцет звучал надрывно.

– Да, ваше святейшество. – Зычный солдафонский голос мог бы прокатиться по парадному плацу и вернуться обратно эхом, почти не ослабнув. – По земным меркам безнадежно.

– Значит, армия не может сражаться без Балора?

– Увы, именно так.

Все ждали, что скажет на это верховная жрица. Она всхрапнула во сне.

– Я же говорила, – буркнула вторая жрица. – Все без толку.

Нагьяк бросил на нее взгляд, исполненный ненависти, и подвинулся ближе к старухе в кресле.

– Святая матерь! Ваше святейшество! Возлюбленная Майаны? – Он визжал ей прямо в ухо, но с таким же успехом мог бы обращаться к каменным изваяниям у алтаря.

– Позови по имени, – посоветовала женщина в пурпурной хламиде. – Это иногда помогает.

– Скикалм!

Губы и веки – казалось, они древнее самих богов – шевельнулись. Сухая листва на ветру. Глаза неуверенно мигнули, слепо уставившись в пустоту.

– Форканцы! – визжал Нагьяк. – Они грабят, жгут, убивают и насилуют по всем Пряным Землям!

Старуха пошамкала губами. Мириады морщин на ее лице извивались как змеи.

Нагьяк повернулся к своему подчиненному в пурпуре, хранившему полную невозмутимость. Покосился на вторую женщину – та только пожала плечами. Он еще раз склонился к верховной жрице.

– Город в опасности! Ты должна призвать бессмертного Балора!

Беззубый рот шевелился почти беззвучно. Она уставила скрюченный палец в стоявшего на коленях воина и пробормотала что-то неразборчивое.

Остальные переглянулись, и я, к ужасу своему, понял, что Нагьяк откровенно забавляется.

В храме любой богини власть принадлежит верховной жрице, но и здесь богиня случая перехитрила всех. Скикалм в своей старческой немощи позволила власти ускользнуть у нее из рук, и верховный жрец не преминул подхватить ее. Женщина в пурпурной хламиде явно не обладала должным авторитетом, если допустила такое.

– Гиллиан Твагус? Гиллиан Твагус умер тому уже боги знают сколько лет, святая матерь. Ему наследовал Джолиак Твагус. Да и тот давно помер. Это Ротиан Арксис. Он теперь командует войском.

– Тебе незачем так кричать. Я не глухая.

– Конечно, святая матерь. Враг у ворот!

Древняя старуха подняла скрюченные руки и принялась теребить сверкающий полумесяц на серебряной цепочке. Она растерялась. Она пустила слюну.

– Тебе надо пойти в Обитель Богини! – воскликнул верховный жрец. – Завтра ты должна возлечь на священное ложе и воззвать к бессмертному Балору. Бог сойдет к тебе, как сходил он к Майане в тамарисковой роще, когда они основали город. Он коснется тебя своей божественной рукой, и годы спадут с тебя, как спадали с Омии и Пиалы! Он окинет тебя взором, и ты покажешься ему прекрасной. Он вспомнит Майану. Ты станешь Майаной для него, и он возляжет с тобою во всей своей мужественной силе. Велика сила Балора!