Чтение онлайн

Нью-Йорк-один из самых крупных городов мира, насчитывающий около тринадцати миллионов жителей. Небоскребы, о которых столько говорится и пишется, расположены только в центральной части города. Мы посетили самый высокий из них — стодвухэтажный Бодо-бильдунг. Отсюда, если ваши нервы крепки, хорошо любоваться панорамой города. Неподалеку расположена группа небоскребов, образующих так называемый Рокфеллер-центр. Здесь, как нам объяснили, расположены нефтяные монополии. Зелени вокруг мало, воздух тяжелый, иногда просто трудно дышать.

Вечером мы побывали в синераме. Кинотеатр, где мы были, находится на Бродвее. Сеанс закончился в одиннадцать часов вечера, но, когда мы вышли на улицу, было светло как днем. Работала вовсю знаменитая и вездесущая «дрессированная реклама», как ее называют сами американцы. Над оформлением рекламы трудятся самые лучшие художники, тратятся громадные средства. Вскоре мы увидели и другую рекламу: у магазина стоял здоровенный матрос и пускал колечки дыма — таким образом он рекламировал сигареты. А вот реклама напитка кока-колы. Освещенная множеством огней, стоит пятиметровая бутылка кока-колы, рядом с ней огромный, занимающий 20 метров в ширину, водопад. Все это, по замыслу устроителя, напоминает о необходимости утолить жажду. Красивая, яркая в первый момент, реклама уже через несколько минут подавляет и утомляет. Мы вернулись в гостиницу, включили телевизоры и вновь увидели рекламу. Передачи по телевидению начинаются в шесть часов утра и заканчиваются в два часа ночи. Компания, которая хочет рекламировать свой товар, выбирает какой-нибудь фильм. Во время его демонстрации и ведется время от времени реклама стирального порошка или пива, сигарет или кока-колы. О рекламируемом товаре складываются джазовые песенки, снимаются мультипликационные фильмы, сочиняются стихи.

Побывали мы и в цирке. Это огромный зал, вмещающий шестнадцать тысяч человек. Представление шло сразу на четырех сценах. В перерывах между номерами перед зрителями проходили герои сказок из «Тысячи и одной ночи». Понравился нам финальный номер, который, несомненно, требовал от исполнительниц большого мужества и мастерства. Это был выстрел из огромной пушки, заряженной двумя девушками. Они вылетели из жерла, пролетели по воздуху метров тридцать и приземлились на вытянутую сетку батута. Утром 10 мая мы покинули Нью-Йорк и через три с половиной часа приземлились на чикагском аэродроме. С радостью увидели среди встречавших своих старых друзей и спортивных соперников Коно и Эмрнча. Вместе с ними были представители местной федерации тяжелой атлетики. Нас познакомили с девушкой, как ее называют, «мисс Чикаго», то есть самая привлекательная девушка этого города, победительница конкурса красоты. Фотокорреспонденты сделали несколько рекламных снимков. На одном из них «мисс Чикаго» сидит на крышке малолитражного автомобиля, который поднимают наши и американские штангисты.

Наконец процедура встречи закончена, и мы направились в город. Напротив знаменитых чикагских боен помещается деревянная двухэтажная гостиница «Сток ярд ин», в которой когда-то останавливались ковбои, завозившие скот на бойню. Здесь разместилась наша делегация. Сейчас гостиница располагает всеми современными удобствами, а о прошлых временах напоминает лишь магазин сувениров, где торгуют изделиями из кожи, ковбойскими шляпами, пистолетами…

В день приезда мы посетили соревнование по так называемой вольно-американской борьбе «кетч». Основное правило этой борьбы заключается в том, что в ней, по существу, нет правил. «Хватай, за что хочешь, делай все, что можешь», — вот девиз участников. Уже у входа был слышен дикий рев толпы. Зрители порой бывают настолько увлечены происходящим, что иногда жизнь и безопасность борцов вынуждены охранять полицейские.

Многое в этой борьбе от цирка, многое разыгрывается по нотам, по заранее составленному сценарию, на потребу публике, жаждущей «острых» ощущений. Но очень часто дело кончается тяжелыми травмами, увечьями, а иногда и смертью. Этот вид «спорта» воспитывает только человеконенавистнические и низменные чувства.

Когда нас познакомили с одним из участников состязаний, Стефансом, мы откровенно высказали ему свое мнение о кетче.

— Мне и самому не нравится это дело, — чистосердечно признался он. — Но борьба хорошо оплачивается. Ничего не поделаешь — бизнес!

Сколько прекрасных сильных, талантливых людей губит в Америке этот бизнес — безудержная погоня за деньгами, за наживой! Здесь, в Чикаго, мы с сожалением узнали, что жажда денег заставила переключиться на кетч и знаменитого Пауля Андерсона.

Следующий день ушел на подготовку к состязаниям. У спортсменов обычно заведено, если долго не виделись, расспрашивать друг друга о самочувствии, о результатах. Так было и на этот раз. Но если мои товарищи по команде все выяснили непосредственно у своих соперников, проверили, кто на что способен (при этом, конечно, не обходилось без преувеличений и «секретов»), то мне пришлось узнавать все о своем конкуренте Бредфорде у его тренера Терпака. Дело в том, что Бредфорд все еще не показывался, а вел переговоры по телефону из Вашингтона. Терпак очень лестно высказывался о способностях Джима.

— Бредфорд, — говорил он, — может, встав прямо с постели, показать результат пятьсот килограммов. Ну, а если как следует размяться, — добавил Терпак с улыбкой, — то и пятьсот пятнадцать покажет. — Закончив эту тираду, он посмотрел на меня, желая убедиться в том, какое впечатление произвели эти слова.

Я знал о большой физической силе Бредфорда, но не видел его последние два года.

— Что ж, — ответил я Терпаку, — один ноль в вашу пользу. Я лично смогу поднять не более пятисот десяти.

Теперь настала моя очередь пристально разглядывать собеседника. Показалось, что особой радости мое поздравление ему не принесло. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по своим номерам.

На следующее утро, еще перед завтраком, ко мне подбежал Шеппард и стал поздравлять с победой. Я в недоумении спросил его, в чем дело? Оказывается, утром звонил Бредфорд и сказал, что он не приедет.

— Таким образом, один ноль в вашу пользу, — угрюмо произнес Терпак.

Как обычно, за час до выступления началось взвешивание. Когда я встал на весы, стрелки показали 122 килограмма. Уже все участники закончили процедуру, но судьи не расходятся. В чем дело? Неужели утренний разговор-всего лишь психологическая атака против меня. Да, так оно и есть! Буквально за пять минут до конца положенного срока в комнату вбежал с чемоданчиком в руке Джим Бредфорд. Бросив на ходу короткое «о’кэй», он почти прыгнул на весы. Стрелка их замерла на цифре 133 килограмма.

С момента появления Бредфорда меня не покидала одна и та же мысль: сколько он сможет поднять? Трудно вести борьбу с атлетом, чьи возможности являются для тебя загадкой.

Вот уже час длится матч. Закончили жим Стогов, Минаев, Винчи, Бергер, Бушуев, Питмен, Коно, Богдановский, Ломакин, начали работать Воробьев с Шеппардом, а Бредфорд все не заявляет своего первоначального веса. Не тороплюсь и я. Наконец становится известно, что Джим начнет со 160 килограммов. Я тоже. Первые подходы зафиксированы. Опыт мне подсказал, что больше 170 ему не поднять. Бредфорд после 167,5 килограмма, пытаясь во что бы то ни стало обойти меня, идет на 172, 5 килограмма. Увы, он не смог дожать его и, следовательно, уже в первом движении проиграл 2,5 килограмма. А всего он набрал в сумме троеборья 485 килограммов. Мой результат 507,5 килограмма был новым рекордом Советского Союза и всего на 5 килограммов отставал от официального рекорда Андерсона. Состязания в Чикаго окончились далеко за полночь победой сборной СССР со счетом 6:1.

— Рано утром мы вылетели в Детройт, центр автомобильной промышленности США. Этот город считался закрытым для советских людей. Исключение было сделано лишь нашей команде и Государственному ансамблю народного танца Союза ССР под руководством Игоря Моисеева. Наш приезд в Детройт как раз совпал с последними выступлениями ансамбля. Мы присутствовали на заключительном концерте и были свидетелями небывалого триумфа.

На следующий вечер в том же зале, где выступали советские артисты, состоялась наша вторая встреча со сборной США. Она закончилась нашей победой со счетом 4:3.

В Детройте Федор Богдановский второй раз подряд победил Томми Коно. После первого поражения в Чикаго Коно подошел к Федору и сказал: «Если в Детройте я опять проиграю, то покупаю тебе пиджак». И вот на следующее утро после победы мы увидели на Феде обновку. Томми сдержал свое слово.

После двух встреч счет стал 2:0 в нашу пользу. Впереди была самая серьезная и ответственная встреча в Нью-Йорке. Рано утром 16 мая мы вылетели в Нью-Йорк.

Заключительная встреча произошла 17 мая в огромном зале «Мэдисон Сквер-гардэн». Американские атлеты собирались дать нам генеральный бой. Среди зрителей были прославленные атлеты — Джо Луис, Рокки Марчиано, Джо Пиетро… Представители многих стран выступали под сводами «Мэдисон Сквер-гардэн». Но никогда еще не ступала здесь нога русского, советского атлета. «Неужели первое выступление русских в этой сокровищнице нашей тяжелоатлетической славы станет не нашим, а их триумфом?» — спрашивала одна из нью-йоркских газет.