Чтение онлайн

Немедий прокашлялся, и стало ясно, что против был как раз он, но никто его не послушал.

— Теперь, когда курсаитские шпионы повсюду, даже здесь, во дворце, не чувствуешь себя в безопасности. Поэтому Трибун и позвал арахнидов. Уверен, он и сам не рад, что пришлось идти на такие меры…

— Сложно поверить, что Фогаррид мог согласиться на такое, — заметил Конан, но его негромкое замечание потонуло в шуме и говоре.

Прием для иноземных наемников был устроен в первой зале дворца. Киммериец понял, что гостеприимные хозяева не захотели впускать чужаков во внутренние покои. Вполне понятная мера безопасности, если учесть, что вокруг кишмя кишат курсантские шпионы, — подумал киммериец.

Людей вокруг было много, и северянин узнавал в них гостей из самых разных уголков Хайбории.

Вот трое темнокожих гирканца, два рослых и худощавых, а один широкоплечий с раскосыми глазами, — видно, его предки были родом с гор, к востоку от моря Вилайет.

С ними шептались о чем-то двое шемитов, — темноглазые богатыри, с черными волосами и длинными завитыми бородами.

Особняком высился стигийский чародей, смуглый, с простым, но благородным лицом. Наверняка прибыл сюда не для того, чтобы помочь Валлардии, — хочет узнать, не удастся ли использовать ситуацию в своих целях, и расширить могущество своего черного бога Сета.

Когда два народа воюют, победителем чаще всего становится кто-то третий, который стервятником ждет в стороне.

Немедий уже отошел от них, заговорив с кареглазым боссонцем.

Корделия небрежно подхватила кубок с одного из подносов, которые разносили слуги, — но тут же с разочарованием поставила его обратно. Девушка привыкла к другим напиткам.

— Смотри, — сказала аквилонка. — Маг Гроциус.

В первый момент казалось, что через толпу к ним направляются двое. Но вскоре Конан понял, — это не так.

Первым шел лизардмен — высокий, почти такого же роста, как киммериец. Его тело покрывала блестящая зеленая чешуя, — такая мелкая, что издали она была не видна, и кожа казалась голой и склизкой, как у лягушки.

Тупая, сплющенная голова ящерицы медленно поворачивалась, словно даже здесь, среди приглашенных гостей, монстр искал себе жертву. Высокий кожаный гребень начинался на лбу и скатывался по обнаженной спине.

Выше пояса воин не носил ничего, если не считать рубинового ожерелья на шее. Всю его одежду составляли грубые штаны из воловьей кожи, да тяжелые башмаки — хотя глаз и отказывался поверить, что лизардмены способны носить обувь.

Вид его был странным и необычным, даже здесь, в разношерстной компании наемников, собравшихся со всего света. И все же взгляд не задерживался на ящере, — ибо то, что он держал в руках, было во много раз более удивительным.

Когтистые пальцы лизардмена украшали магические кольца. На запястьях сверкали золотые браслеты, — надетые не для хвастовства, а ради могущественных заклинаний, вложенных в металл.

Правая ладонь сжимала посох, выточенный целиком из огромного куска изумруда. Шесть алых колец скрепляли его, а на вершине сверкала человеческая голова.

— Маг Гроциус, — произнес Конан. — Рад видеть тебя в добром здравии.

Серые веки колдуна поднялись, обнажив глаза с алыми зрачками.

— Приветствую тебя, варвар, — отвечал он. — Рад, что ты с нами в этот непростой миг.

Северянин почти не знал Гроциуса.

Тот был одним из верховных магов Валлардии. Никто не знал, почему чародей решил бросить вызов тирану, и примкнул к Фогарриду и его товарищам. В решающей битве он оказал повстанцам большую помощь, — однако Конану так и не представилась возможность познакомиться с ним поближе.

Ярко-синие волосы спускались с высокого лба старца, низвергаясь гораздо ниже, чем доходила отрубленная шея. Правое ухо было огрублено много зим назад, и теперь вместо него сверкал черный бриллиант, в центре которого билась похищенная душа мантикоры.

— Мне надо поговорить с тобой, Конан, — продолжал Гроциус. — Приходи вечером в мою башню. Увидишь, что я могу обойтись и без этого насеста…

Киммериец понял, что маг имеет в виду жезл, на который была насажена его голова.

Лизардмен зашагал дальше.

— Интересно, как ящер узнает, что делать, — пробормотала Корделия. — Видел, чародей ни словом, ни жестом никакого знака не подал.

Внимание Конана привлек другой человек, — в темно-зеленом одеянии королевской армии.

Корделия перехватила его взгляд и нахмурилась.

— Терранд, — пробормотала она.

На правом плече незнакомца красовалась алая перевязь. Знак главнокомандующего.

— Ты его знаешь? — спросил Конан.

— Встречаться не приходилось…

Терранд был наполовину драконом.

Его лицо покрывала черная чешуя, вспыхивавшая при свете факелов. Глубокие глаза казались почти человеческими, но заглянув в них, собеседник понимал, что смотрит в лицо рептилии. Длинные острые клыки высовывались из тонкого рта. С правой стороны пояса, у него висела короткий меч, — казавшийся нелепой игрушкой по сравнению с мощным мускулистым телом и огромными руками-лапами.

На голове Терранда, сзади, что-то сверкало. Люди постоянно заслоняли воина, и киммериец не мог рассмотреть странное украшение.

— Боевой топор, — пояснила Корделия, перехватив взгляд Конана.

— Он носит оружие на шее сзади? — спросил северянин.

В его словах не было иронии, как могло бы показаться.

Многие опытные воины носят на этом месте метательный нож. Это позволяет быстро и внезапно выхватить оружие, если противник застанет тебя врасплох и прикажет заложить руки за голову.

Киммериец хорошо знал этот прием, и сам не раз им пользовался, однако он впервые видел, чтобы так носили топор.

— Нет, — отвечала девушка. — Терранд из Хоршестана.

Шесть раз в зиму Черный Дракон спускается с Иберийских гор и насилует женщин. Если он выбрал тебя — это великая честь.

Девушка жестко усмехнулась.

— По крайней мере, в тех краях так считается. Почти все, кто познает его ласки, не доживают до утра. Но если жертва окажется достаточно крепкой, через две зимы она выносит сына — полудракона.

Отблески шандалов вспыхнули на чешуе Торренда, и стало казаться, что весь он объят пламенем.

— Главнокомандующий — один из них? — спросил Конан.