Чтение онлайн

— Хорошо, я готова в это поверить, — перебиваю ее. — Ты сдалась его чарам. Но знаешь, я вспомнила одну поговорку. Старую, не очень красивую, но очень важную в нашей ситуации, — она смотрит на меня своими заплаканными глазами. — Сука не захочет, кобель не вскочит.

Ее лицо искажается в идеально сыгранном шоке. Она отшатывается, прижимая руку к груди.

— Карина! — ее шепот полон фальшивого ужаса. — Что ты несешь! Я не такая! Да я бы никогда так с тобой не поступила! Я же знаю, как ты его любишь! Он же единственный, кого ты к себе так близко подпустила! Я все это видела! Я просто... я боялась все разрушить между вами! Ты же и так тяжело сходишься с людьми, а тут такой удар...

— А сейчас не боишься? — резко перебиваю ее. — Облив его и меня грязью на нашей же свадьбе, ты не боялась разрушить все?

— Карина, я же тебе говорю, что просто не могу больше молчать! — слезы снова начинают катиться по ее щекам. — Ты разве не понимаешь? А что было бы дальше? Я бы родила, солгала бы тебе, что мой мужчина сбежал, и что дальше? Каждый день ты бы смотрела на своего племянника или племянницу, нянчила бы его на своих руках, а я и твой муж хранили бы грязную тайну о том, что он наш?

Ее слова такие отточенные, такие продуманные, что по ним видно… она репетировала этот монолог.

— Ты же знаешь, что я тебе никогда не лгала, Карина, — она смотрит на меня умоляюще.

— Я не знаю, но я верила в то, что ты никогда не лгала, Соф, — говорю я, вставая. — Но сейчас все иначе.

Она вскакивает на ноги, ее лицо искажается обидой и гневом.

— Хочешь сказать, что ты поверишь своему мужу-изменщику, а не своей родной сестре?!

— Я хочу сказать, что я не делаю выводов только потому, что ты принесла мне тест и сказала, что твой ребенок от моего мужа.

— Но ты же... ты же поверила мне! В день свадьбы! Я видела! И фото, видео, переписки. Вот, — она трясущимися руками снова протягивает мне телефон. — Посмотри еще раз!

— Считай, что на свадьбе это были эмоции, — пожимаю я плечами, сохраняя ледяное спокойствие. — Шок. Боль. Сейчас эмоции улеглись. А что до твоих записей и фотографий. Их с легкостью можно подделать.

— Тогда какие еще доказательства ты хочешь получить?! — она почти кричит, привлекая внимание других посетителей. Ее начинает трясти от ярости.

Я делаю шаг к ней, подхожу так близко, что вижу каждую пору на ее разгоряченной коже.

— Я подожду тест ДНК, — говорю я тихо, но четко. — И пока его не будет, я не поверю ни единому твоему слову.

Ее глаза округляются от изумления и ярости.

— Я только узнала о беременности, Карина! Тебе придется ждать почти целый год! Ты с ума сошла? Ты же не будешь жить с этим человеком столько времени, зная, что он спал со мной!

— Тест ДНК можно сделать даже когда ты беременна, — парирую я, не отводя взгляда. — Неинвазивный. По крови матери. Так что долго ждать не придется, тебе ли это не знать? И пока я его не увижу, я не смогу тебе поверить.

Я вижу, как в ее глазах мелькает не страх, а уверенность. Она знала, что я так отреагирую. Знала, что я потребую тест. Она была к этому готова.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Карина! — она почти кричит, хватая меня за рукав. — Стой!

Я медленно оборачиваюсь.

— Что еще?

Она тяжело дышит, ее грудь вздымается. Ей явно тяжело дается то, что она хочет спросить, но любопытство и злость сильнее.

— Женя…, — она выдыхает, и ее пальцы впиваются в мою куртку. — Ты же... ты же выставила его за дверь?

Я смотрю в ее полные надежды глаза и чувствую, как по моим губам расползается самая искренняя, самая широкая улыбка за последние сутки.

— Что-то ты слишком сильно волнуешься за его место жительства, сестренка, — говорю я сладким голосом. — Конечно, выставила. Ты же знаешь, я не из тех, кто готов спать с человеком в одной кровати, пока он спит с кем-то еще.

На ее лице расцветает торжество. Быстрое, как вспышка, но так же легко оно и угасает.

— Значит... значит, ты мне веришь?

Я выдергиваю рукав из ее цепких пальцев.

— Я пока, — говорю я, глядя ей прямо в глаза, — верю только себе.

— Я принесу тебе тест, Карина. Ты можешь пойти со мной в клинику и убедиться, что именно я его сдала. Потому что я уверена в том, что отец моего ребенка именно твой муж.

Я ничего не отвечаю. Разворачиваюсь и ухожу, оставляя ее одну с фальшивыми слезами, лживыми скриншотами и страхом перед тестом, который расставит все по своим местам.

Карина

Я выхожу из кафе, и дверь с глухим стуком захлопывается за мной, словно отсекая тот удушливый мир лжи и манипуляций. Сажусь за руль, захлопываю свою дверь, и тут на меня обрушивается вся тяжесть случившегося.

Тело вдруг начинает бить мелкая, предательская дрожь. Руки трясутся так, что я с трудом вставляю ключ в замок зажигания. Я просто сижу, уставившись в лобовое стекло, не видя ни проезжающих машин, ни снующих по тротуарам людей.

Эти фотографии... это видео... Они так похожи на правду. Слишком похожи. И я не подала виду там, внутри, за тем столиком, но сейчас они стоят у меня перед глазами, яркие, отравляющие. Я вижу его улыбку на общем фото, его руку, протягивающую ей бокал. И каждый раз сердце сжимается от боли.

— Не ведись на ее манипуляции. Не смей. Ты для себя уже все решила. Ты поняла, что твоя сестра лжет. Тем более в нынешних реалиях, Карина, — упрямо шепчу я, — сделать такие правдоподобные материалы не составит труда. Монтаж. Умный подбор ракурсов. Можно вырвать человека из одного контекста и вставить в другой, и будет казаться, что он смотрит именно на тебя, говорит именно с тобой.

Я пытаюсь ухватиться за эту мысль, как за спасательный круг. Но тут же всплывает другое. Ее лицо. Когда я заговорила о тесте ДНК. Она не вздрогнула. Не усомнилась. Не сказала, “какой еще тест?” или “это невозможно”.

Нет. В ее глазах не было страха. Был гнев. Ярость. Но не паника человека, чью ложь вот-вот разоблачат. А это значит... это значит, что вероятность того, что отец ребенка все-таки Женя... она велика. Чудовищно велика.

Я с глухим стоном опускаю голову на прохладный пластик руля. Лоб прижимаю к ободу, и мне хочется закричать. От бессилия. От этой невыносимой неопределенности. От того, что я заблудилась в собственных мыслях и страхах.

— Почему все так сложно? — шепчу я в тишину салона. — Почему я не могу прямо сейчас, сию секунду, узнать правду? Почему мне приходится выбирать, кому верить, разрываясь на части?