Чтение онлайн

Я наклоняюсь вперед, опершись локтями о стойку.

— В чем дело?

— На этих выходных у меня благотворительное мероприятие, — говорит она мне. — Больница устраивает торжественный прием в честь своих крупнейших спонсоров. Посещение обязательно для всех врачей, и Джо должен был быть моим «плюс один», но теперь он отказывается.

— Значит, я твой запасной вариант на вечер? — Я поддразниваю.

Она игриво надувает губы.

— Я знаю, ты очень занята, рисуя что-то для своей художественной выставки, но будет бесплатное шампанское и закуски. И мы сможем вместе посмеяться над всеми по-настоящему знатными богачами.

Ну, я занята, но...

— Почему бы и нет? — Я пожимаю плечами. — Я могу придумать худший способ провести свой вечер, чем наряжаться, потягивать бесплатное шампанское и флиртовать с парой действительно богатых парней.

На лице мелькает удивление.

— Я думала, свидания не являются приоритетом.

— Ну... — Я ерзаю на кухонном барном стуле. — Я думала о том, что ты сказала прошлой ночью. В баре.

— Хорошо. — Она кладет ключи на стол.

— И, может быть... — Я прочищаю горло. — Может быть, в этом была доля правды. Может быть, те отношения, о которых я рассказывала тебе раньше ... — Я делаю глубокий вдох, подавляя свои колебания.

С ромом было бы проще.

— Может быть, это и сдерживало меня, — наконец говорю я.

Луэнн не пытается скрыть свое потрясение.

— Правда?

— Да... — Такое чувство, что я захлебываюсь каждым словом. — Не намеренно, но когда мы расстались, это было очень внезапно. Я сказала ему, что люблю его, а он не смог сказать этого в ответ, и через двадцать четыре часа я уже летела в Нью-Йорк . — Я верчу в руках пустую банку из-под "Ред Булла". — Конечно, он был очень расстроен. У нас должно было быть совместное будущее, а я ушла, не сказав ни слова. В том последнем разговоре он давал всевозможные обещания о том, что мы будем навсегда и снова будем вместе.

— С тех пор мы не разговаривали, но я думаю... — Еще один глубокий вдох. — Я думаю, что часть меня ждала, что он выполнит эти обещания ... даже спустя столько времени.

Мои щеки краснеют от смущения. Вслух, без контекста, я знаю, это звучит безумно.

Единственные двадцативосьмилетние женщины, которые все еще тоскуют по своим школьным парням, - это те, кто замужем на ними.

Но Адриан не был обычным парнем из средней школы, как и наши отношения.

Нас связали убийства, шантаж и взаимно гарантированное уничтожение, а не школьные танцы и свидания в кино.

Ну, не только танцы и свидания в кино.

— Это ... много. — В ее тоне нет осуждения, когда она опирается предплечьями на стойку. — Ты жалеешь, что ушла?

Вопрос тяжело повисает в воздухе между нами, и я не уверена, что когда-либо думала об этом так прямо, но...

— Нет, — говорю я, и меня удивляет, насколько серьезно я это говорю. — Если бы ты спросила меня девять, восемь, пять, даже три года назад, я думаю, мой ответ был бы другим, но сейчас я не жалею об этом. Если бы я осталась с Адрианом… — Я замолкаю, понимая, что впервые называю его имя Луэнн. Кому бы то ни было. — Я была бы счастливее, чем когда-либо могла надеяться, но какая-то часть меня всегда ждала бы подвоха. И это произошло бы. В конце концов. Подвох всегда случается. Увлечение прошло бы. Я бы ему надоела. Он бы увидел слишком много и ушел. Или заставил меня уйти.

И тогда у меня бы ничего не осталось.

Комок подкатывает к моему горлу.

— Лучше, что я пошла своим путем. Если бы я этого не сделала, если бы я осталась и подождала, пока он уйдет, это было бы...

Это разбило меня вдребезги.

Ремонту не подлежит.

Когда я поднимаю глаза, в ее взгляде читается понимание - но есть и что-то еще.

Печаль.

— Я не жалею об этом, — повторяю я.

Я этого не делаю.

Но иногда я задаюсь вопросом, не стоили ли пара лет счастья с Адрианом того, чтобы провести остаток своей жизни сломанной.

***

Я не уверена, что когда-либо страдала от такого серьезного арт-блока.

Я думала, что вытащить Адриана Эллиса из запертого ящика в моей голове и открыться Луэнн поможет мне закончить эту коллекцию, но, думаю, получилось наоборот.

Я ненавижу каждую идею, которая приходит мне в голову.

Я ненавижу каждый мазок кисти, который наношу на холст.

И особенно я ненавижу рисовать в тесной квартире площадью шестьсот квадратных футов, где мало естественного света, где наглый кот пытается опрокинуть мои принадлежности, а также не хватает места для настоящего мольберта.

Как только я начинаю подумывать о том, чтобы сжечь дотла свое портфолио, сменить имя и купить билет на самолет в Австралию, я решаю, что пришло время сменить обстановку.

К счастью, я живу в Нью-Йорке, городе, где все, что вы захотите - буквально, все, что угодно, - находится всего в одном шаге ходьбы и поиске в Google.

Хочется гречневого хлеба в 2 часа ночи? В восьми кварталах отсюда есть кафе, где подают блюда словенской кухни. Пытаетесь найти малоизвестное растение, выращиваемое только на другом конце света? Вероятно, в Бруклине есть питомник, готовый импортировать его.

И просторная художественная студия, которая позволит художникам приходить и уходить, когда им заблагорассудится?

Ну, в районе Митпэкинг есть одно кафе, которое работает без перерывов.

— Хорошо! Один маленький кофе со сливками - это будет стоить 7,82 доллара, — щебечет бариста, и я стараюсь не съеживаться, проводя своей карточкой. — Я принесу его вам прямо сейчас.

Становится ли Нью-Йорк дороже, или у меня просто очень не хватает наличных?

Моя последняя работа ассистента в галерее, за которую платили из рук вон плохо, прекратилась в прошлом месяце. Дэвид, владелец, переехал в Париж, уведомив об этом за два дня и расплывчато пообещав похвастаться моей работой всем своим европейским друзьям - так что в эти дни я считаю монеты достоинством в пять центов.

Но если восьмидолларовый кофе поможет мне излечиться от творческого застоя, то так тому и быть, думаю я, принимая дымящуюся кружку кофе из рук баристы.

Когда я сажусь за одно рабочее место, я разглядываю большие стеклянные окна вдоль каждой стены, мольберты (настоящие, с Н-образной рамой, а не переносные, которыми мне приходится пользоваться дома) и мягкий джаз, разливающийся в воздухе.

Я определенно могу с этим работать.

***

— Вы художница?

У меня чуть не случился сердечный приступ, когда через тридцать минут я подняла глаза и обнаружила маленького ребенка, уставившегося прямо на меня широко раскрытыми глазами. Ему не может быть больше шести-семи, и он крепко сжимает в бледных костлявых руках бутылку шоколадного молока.