Чтение онлайн

– Не знаю, сэр! Со своей позиции я вижу лишь сапог и кусок куртки – русоволосый еще раз внимательно оглядел окрестности и закончил: – Я подойду поближе.

Темноволосый, продолжая внимательно отслеживать происходящее в окрестностях, сунул руку во внутренний карман, вытащил серебряный портсигар и, достав тонкую мексиканскую сигару, стал катать ее из одного уголка рта в другой. Док же медленно двинулся к лежащему парню. Не доходя до тела пары метров, он опустился на корточки, присмотрелся и воскликнул:

– Тысяча чертей! Да, это же Чарли Боудри! Как он здесь оказался? – после чего, на всякий случай, окинув цепким взглядом окружающую равнину, подобрался поближе и, отложив винчестер, принялся осматривать раненого.

– Боудри? – задумался брюнет, – Это не тот ли Боудри, с которым ты держал сыроварню в Аризоне?

– Да, сэр! Он самый. Жив, чертяка! Мистер Танстолл, бросьте-ка мне флягу с водой, попробую привести его в чувство.

– Значит, ты хорошо его знаешь? – спросил ранчеро, наощупь доставая из-под скамьи кожаную баклагу и ловко перебрасывая ее русоволосому.

Док перевернул Чарли на спину и, открыв плоскую кожаную флягу, аккуратно придерживая голову парня, стал по капле вливать воду в сухие потрескавшиеся губы. Влив не меньше, чем полпинты 10 , светловолосый, наконец, удовлетворенно вздохнул и заткнул флягу крышкой.

– Ага, – кивнул Док, – После Аризоны мы с ним выкупили здесь ферму, но тягаться вдвоем против Мерфи, – парень лишь развел руками, – В общем, я прибился к вам, а он охотился на угонщиков скота. Я и не знал, что Чарли вернулся в Линкольн.

– Не дело бросать здесь этого парня, – наконец-то закурив, сказал Танстолл, – Давай ка, Док, забросим его в повозку и отвезем на ранчо, что-то мне сегодня резко расхотелось посещать город.

Ранчеро подогнал повозку, и они с Доком не без труда забросили так и не пришедшего в себя Боудри в багажное отделение. Закончив, оба мужчины уселись в экипаж и все так же неторопливо покатили по тракту в обратную сторону. Туда, где среди яркой майской степи расположилось, покинутое ими около часа назад, ранчо. Взобравшееся повыше солнце уже не красило великую равнину в романтические розовые цвета, оно вновь стало привычно ярким и жестким.

***

Больше недели Чарли провалялся в горячке, а в те редкие минуты, когда он выныривал из забытья или горячечного бреда, никого не узнавал, дико вращал глазами, кричал что-то неразборчивое и даже пытался драться. Временами казалось, что парень не выкарабкается и отправится прямиком к костлявой старухе. Больше всех переживал Док Скарлок, на протяжении всей болезни не отходивший от друга, менявший повязки и лечивший Боудри мазями и настоями собственного приготовления.

Когда Док буквально падал от усталости, его сменяли, либо Дик Брюер, работавший у Танстолла бригадиром скотоводов, либо один из братьев Коу, державших ранчо поблизости и в прошлом хорошо знакомых с Чарли. Сам хозяин ранчо, Джон Танстолл, также не остался безучастным. На второй день, он привез к больному лучшего врача графства. Вот только, визит местного светила медицины помог Боудри не сильно, хотя, с другой стороны и к значительному ухудшению тоже не привел. Так что, возблагодарив господа, Скарлок продолжил лечение с помощью народных индейских средств и тех знаний, что удержались в голове, после того, как он покинул стены университета в Новом Орлеане.

Наконец, вечером двадцать третьего мая горячка отступила. Чарли прекратил метаться и впервые спокойно уснул. На радостях, узнавшие об этом ковбои закатили на ранчо знатную гулянку и чуть не разбудили Боудри. Но, не иначе, как по воле провидения, с пастбища примчался Дик Брюер и разогнал всех спать. Утром, пристыженные парни получили выволочку еще и от мистера Танстолла. Впрочем, он не стал никого наказывать, зато долго качал головой и бросал на пастухов такие укоризненные взгляды, что те были готовы под землю провалиться.

А в обед двадцать четвертого, Чарли очнулся. Открыл слегка мутные глаза и пару минут пялился в потолок, словно привыкая, к тому, что не покинул юдоль земную. Постепенно в глазах появилась осмысленность, довольно быстро перешедшая в озадаченность, и он внимательно оглядел все, что попало в поле зрения. Видимо, увиденные над головой потолочные балки и крашеные доски не внесли в его жизнь достаточной ясности. Немного подумав, с видимым усилием, Чарли приподнялся и даже сумел сесть, облокотившись о стену, при этом обильно вспотев и, некоторое время, пережидая нахлынувшую дурноту.

Потом, почти минуту он рассматривал Брюера, дремавшего в кресле-качалке, а после, еще столько же, очень знакомую рукоять револьвера Лефоше калибра .47 11 , выглядывавшую из закрытой кобуры, не менее знакомого оружейного пояса. Пояс висел на столбике кровати, но, вот незадача, не изголовья, а подножья. Боудри сверлил кобуру взглядом, прикидывая, хватит ли у него сил, совершить почти акробатический кульбит и достать до оружия, или он, лишь растратит все силы. Последние четырнадцать лет, без Лефоше под рукой, Чарли чувствовал себя голым, в гораздо большей степени, чем, будучи без штанов.

Этот револьвер попал к нему, тогда еще зеленому юнцу, девятнадцатого сентября шестьдесят четвертого, в долине Шенандоа, у городка Винчестер 12 . Это было рядовое сражение той войны, в которой не было победителей, зато оказалось множество побежденных. Шальная пуля, выпущенная со стороны наступавшей кавалерии Северян, прервала жизнь молодого капитана У. И. Монтгомери, а его револьвер минутой позже, спас жизнь рядовому 2-го Южнокаролинского пехотного полка Ч. Боудри, попутно отправив в райские кущи двух саксонцев и одного вестфальца, так жаждавших получить кусок земли по закону о гомстедах 13 .

Следующие полгода, Чарли вместе с полком сражался и отступал, ходил в безнадежные штыковые атаки, заставляя Федеральные войска платить кровью за каждый клочок земли, недоедал, мерз и медленно сходил с ума. До позора двадцать шестого апреля 14 , Боудри не дослужил. Еще в конце марта он сильно заболел, и его оставили у сердобольных местных жителей. Война оказалась к Чарли милосердна, не оставив на его теле серьезных шрамов, чего, впрочем, нельзя сказать о душе. С тех пор, он очень не любил тупую мощь, в любом ее проявлении, ненавидел выходцев из Германских земель, в целом настороженно относился ко всем рожденным севернее Потомака 15 и никогда не бросал тех, кого считал друзьями.

Между тем Дик Брюер вышел из дремотного послеобеденного состояния и, открыв глаза, уставился на своего подопечного. Больному явно стало лучше. На Дика был направлен кинжальной остроты взгляд серых глаз, причем в этом взгляде было много чего намешано. Но, вот, преобладал какой-то нехороший интерес, с каким обычно охотник разглядывает цель, беря ее на мушку. Бригадир сразу же вспомнил рассказы Скарлока, о том, как их с Боудри пытались обложить данью в Аризоне, а также, что из этого вышло. И сейчас, взглянув в глаза Чарли, безоговорочно поверил, что все там было именно так.