Чтение онлайн

– Ты...
– о Боже! Какие же тяжелые эти звуки!
– и того... не можешь...

И тут я засмеялся. Колобок лишь на миг отпустил давление, и мне этого хватило. Господи! Как я смеялся! И продолжал хрюкать от смеха, катаясь по ворсистому покрытию пола. Сквозь слезы, сквозь вой и стон, словно безумный. Наверное, так и продолжал улыбаться, когда милосердное сознание покинуло избитое болью тело.

Но это была только первая серия "Санта-Барбары". Открыв глаза, и обнаружив себя на удобном ложе медкапсулы, я это знал. И сферический гестаповец, зависший прямо надомной, тоже это знал.

– Это был последний урок для тебя, животное, - пафосно заявил Колобок, убедившись прежде, что я вновь способен воспринимать его слова. Глупец! Он не знал, что русские не сдаются!

– И первый для тебя, - прохрипел я.

Нет, не таких слов ожидал от меня этот садист. От неожиданности он даже шарахнулся куда-то в сторону, выпав из поля моего зрения. Но я, и не глядя, будучи крепко прижатым к ложу, знал, что этот хренов экспериментатор принялся нарезать круги по не такому уж и обширному помещению, как он всегда это делал в минуты задумчивости. Боль пока не возвращалась, что было скорее его недоработкой, чем моей заслугой.

– Чего ты добиваешься?
– глухо, издалека, поинтересовался он.
– Хочешь сдохнуть от болевого шока?

– Подыщешь себе мертвяка посговорчивей, - хмыкнул я.
– Там их десятка три на выбор. Есть даже один вообще безголовый...

– Избавь меня от своего дикарского юмора. Я задал тебе вполне определенный вопрос. Даже тот огрызок, который ты называешь разумом, способен понять. Чего ты хочешь?

– Для начала, хочу знать кто я, - честно признался я, задавив в себе так и рвущееся желание прокомментировать этот его "огрызок". В конце концов, как раз он больше подходил под это определение.

– Что это тебе даст?

Банально. И на этот вопрос у меня был готов ответ.

– Статус или смерть. Только так.

– Расшифруй этот ребус, - выплюнул тот.
– Я не в настроении отгадывать твои примитивные загадки.

– Все просто, Виллар, - внутренне ликуя, но заставляя говорить себя будто бы равнодушно. С этакой ленцой.
– Все просто. Если ты считаешь меня своим рабом, то я выбираю смерть. От этого твоего болевого шока, или от собственной руки, но быть чьей-то вещью я себе позволить не могу.

– Дерьмо и Демоны Тьмы, - выругался, кстати, впервые за все время нашего знакомства.
– Надо же было нарваться на легионера Мордор!

Ничерта не понял, но для себя таки отметил - эти парни, легионеры Мордор, должно быть стоящие люди!

– Если же я свободный гражданин Содружества, со всеми им присущим правами и обязанностями, то следовало бы определить условия нашего сотрудничества...

– Мне нужно подумать, - перебил меня ученый.
– Но не забывай, что у меня в руках все еще есть вот этот аргумент!

И мир привычно потух, выключенный выламывающей суставы и разрывающей голову болью. Благо это было не долго. Всего одна секунда Ада, к которому я стал уже привыкать. Надеюсь, даже вскрикнуть не успел.

Впрочем, беспокоился я зря. Виллару на мою "партизанскую" стойкость было, образно говоря - наплевать. Куда больше его волновал совсем другой вопрос. И теперь, ради разнообразия, очнулся я от шипения инъектора.

– Стоимость еще одного картриджа будет добавлена к твоему долгу, - угрюмо сообщил Пузырь, после того, как убедился, что сознание ко мне полностью вернулось.
– Наноботы не справлялись. Пришлось удвоить их количество. Многочисленные отмирания нервных окончаний неопределенной этиологии.

– И что это все значит?
– чуточку поелозив по податливому ложу медкапсулы, никаких изменений в себе я не заметил.
– В переводе для тупых дикарей?

– Ты превращался в лишенное разума, бесполезное существо, - брезгливо, как мне показалось, процедил док.
– Опоздай я с вмешательством, и твой ничтожный мозг начал бы отторжение искусственных синапсов нейросети.

– Значит, - тело больше не было жестко зафиксировано на лежанке, и я тут же поторопился сесть.
– В этот раз ты все-таки едва меня не убил.

– Ты обвиняешь меня в покушении на убийство?
– разозлился Колобок и от возмущения даже резко хлопнул дверцами, за которыми скрылись выдвижные манипуляторы.
– Я снова, второй уже раз, спасаю тебе жизнь! И что получаю взамен? Обвинения и претензии!

– Надеюсь, ты всем спасенным вставляешь эту свою болевую машинку в мозги?
– растянул я пересохшие и, кажется, обкусанные губы в ухмылку.
– Иначе, как-то не логично выходит...

Шар метнулся влево - вправо, выдавая крайнюю степень ярости, но после, как-то вдруг резко остановился. И заговорил он уже совершенно другим тоном. Спорю на сто разбитых фрегатов, против одного целого, что этот гад успел апгрейдить себя чем-нибудь вроде кибераптечки с транквилизаторами.

– В любом случае ты, Макс Карташ, должен быть мне благодарен. Я нашел твое тело, я определил, что оно в искусственном анабиозе и его можно реанимировать. Я создавал программу для медкапсулы, чтоб она была способна вывести тебя из криосна... А особенно теперь, когда в результате моих действий эффективность мышления твоего недомозга повысилась на восемь единиц. С учетом вышедшей на полную мощность нейросети, твой уровень интеллекта теперь составляет сто восемьдесят три условных единицы.

– Я счастлив, - ядовито выговорил я. Сказать по правде, я хотел услышать от Виллара совсем другие слова. Ну, понятно! Извинений от этого маньяка, возомнившего себя мегамозгом, не дождешься. Но хоть как-то намекнул бы, что сожалеет, что ли. Или полсловом обмолвился - куда подевались две другие анабиозные камеры с моего корабля.
– Только не говори мне, что у тебя не было двух менее успешных попыток до меня. В спасательной капсуле нас было трое.

– Оставь свои фантазии для кого-нибудь другого, - процедил Виллар.
– В медсекции "Мегатрона" был только один саркофаг.

– Ой ли!
– не поверил я. Как-то успел уже свыкнуться с мыслью, что Маша и Мартин погибли в лаборатории этого изверга. Что только добавляло к "счетам", которые я был намерен рано или поздно этой мрази предъявить.

– Итак, - полностью проигнорировав мой сарказм, продолжил Колобок.
– Я определил порядок и принципы наших с тобой дальнейших отношений.

– Не прошло и трех дней, - ну, не мог сдержаться. Каюсь.

– Недели, если быть точным. Ты пребывал в состоянии медикаментозной комы на протяжении шести стандартных суток. Но к этому мы вернемся чуть позже.

А потом эта тварь, самым занудным, из сотни имевшихся в его арсенале, тоном, перечислила все ресурсы израсходованные на мою первую, а потом и вторую реанимации. С ценами на материалы, медпрепараты и стоимостью работы высококвалифицированного - это он себя так красиво обругал - персонала. Не забыл и о своих хваленых наноботах, которых, кстати, оценил дороже всего - две подсаженные мне в кровь колонии добавили к общему счету ах шестьсот тысяч кредитов. После перешел к оценке проживания в принадлежащем ему лично обитаемом модуле. Но тут, к удивлению, до счетов президентского люкса не дотянул. Немного. И то, потому что в зачет пошел топливный стержень к реактору и половина нарубленного дроидами льда.