Чтение онлайн

Мой книжный магазин называется «Фортнум». Без каких-либо на то причин, кроме той, что, съездив за год до открытия в Лондон и посетив там «Фортнум и Мейсон», бабушке показалось, что название звучит интеллектуально.

В «Фортнуме» нет ничего интеллектуального.

Раньше (во времена моей бабушки) там тусовались хиппи, и, в каком-то смысле, так и осталось. Парни на Харлеях тоже часто захаживали туда, не спрашивайте, почему. Теперь здесь полно преппи, яппи [2] и чудаков, пытающихся выглядеть модными, а еще готов, потому что они в тренде.

В магазине куча разномастных полок, набитых подержанными книгами всевозможных жанров, и столы, заваленные виниловыми пластинками. Это лабиринт организованной дезорганизации, время от времени перемежающийся глубокими, мягкими креслами. Большинство посетителей приходят, выбирают книгу, читают в кресле и уходят, не купив книгу, возможно, возвращаются на следующий день, чтобы снова взять ее и продолжить чтение.

Вместе с магазином я также унаследовала двух бабушкиных сотрудников, которые, скажем дипломатично, так же эксцентричны, как и она.

Джейн — мой эксперт по любовным романам (наш самый лучший продавец) — ростом шесть футов и весит около пятидесяти пяти килограммов, болезненно худая, до невозможности застенчивая. Она утыкается носом в роман почти каждую свободную минуту, когда не покупает их у людей, продающих нам книги, или не продает их людям, сопровождая их невнятными рекомендациями. Она рассказала мне, что сама написала более сорока романов, но у нее так и не хватило смелости попытаться их опубликовать. У нее даже не хватило смелости позволить мне прочесть их, хотя я все время об этом спрашивала.

Есть еще Дюк. Дюк — парень на «Харлее», облаченный в кожу и джинсы, с длинной седой бородой и копной длинных серо-стальных волос, повязанных на лбу банданой. Его речь грубая, он суров по жизни и тверд, как сталь, но может быть мягким, как зефир, если ты ему нравишься (к счастью, я ему нравлюсь). Прежде чем переехать в горы, он преподавал в Стэнфорде в должности профессора английской литературы. Он женат на Долорес, которая работает неполный рабочий день в «Маленьком медведе» в Эвергрине, где у них с Дюком есть крошечный домик.

Бабушка любила «Фортнум», смотрела на него как на свой личный общественный центр. Ей не особенно удавалось быть деловой женщиной, но она была счастлива довольствоваться ролью хозяйки для своей эклектичной группы приятелей. Дедушка неплохо зарабатывал, а после смерти оставил ей приличную пенсию, так что ей не о чем было беспокоиться.

В «Фортнуме» пахнет плесенью и стариной, и, как и бабушка, я люблю каждый его дюйм.

Когда я не проводила время в полицейском участке, с Найтингейлами или Элли, я зависала в «Фортнуме» с бабулей и Дюком, а потом и с Джейн. Это было одно из тех мест, где я всегда чувствовала себя, как дома, и, поверьте, это связано с тем, что я росла без мамы.

Но факт, что я его унаследовала, однозначно, черт возьми, не заставит меня отказаться от ковбойских сапог, джинсов и кожаных ремней с огромными серебряными пряжками (таким был мой фирменный стиль одежды, мой фирменный стиль в нижнем белье — строго сексуальные девчачьи кружева и шелк, бабушка говорила, что выглядеть как поклонница ковбоев — это одно, но у каждой девушки должен быть секрет, и сексуальное нижнее белье — лучший секрет, который может быть у девушки).

Теперь я веду дела в передней части магазина. Там есть куча удобных диванов, кресел и несколько столов. Я вложила деньги в эспрессо-машину и переманила к себе из соседней сетевой кофейни своего любимого бариста, Эмброуза «Рози» Колтрейна.

Рози — бог кофе. Рози мог бы приготовить обезжиренный ванильный латте, который доведет вас до оргазма, стоит лишь вдохнуть его аромат. Рози немного заноза в заднице, своего рода кофейный полуотшельник (он приходит, варит кофе, уходит домой), но его талант неоспорим.

Моя идея с кофе стала хитом. С горячими потоками эспрессо начали раскупаться и книги, и теперь у меня в гостиной новая мебель и быстро растущая коллекция крутых ремней и ковбойских сапог.

Я вижу, как все это мелькает у меня перед глазами.

Я быстро поняла, что многое мелькает перед глазами, когда в тебя стреляют.

Пока я пялилась на свой мобильный, стараясь не заработать сердечный приступ, я пыталась сообразить, кому позвонить.

Я могла бы и, вероятно, должна была позвонить папе, Малкольму или Хэнку.

Учитывая данный выбор офицеров полиции и сложившуюся ситуацию, Хэнк был бы моим лучшим вариантом. Он взбесится, услышав, что в меня стреляли, и, вероятно, тут же арестует Рози, но ему бы меньше всех захотелось убить Рози за то, что тот подверг меня опасности.

Хэнк умел себя контролировать. Вот почему Хэнк был таким хорошим спортсменом, прилежным студентом и выдающимся полицейским.

Папа был папой, а Малкольм считал себя моим вторым отцом, поэтому они бы потеряли самообладание и устроили бы сцену, от которой Рози психанул бы.

Рози был артистом в приготовлении кофе.

Как артист, Рози обладал чувствительной натурой. Он легко выходит из себя. Ему можно заказать только два кофе за раз, иначе с ним случится небольшой нервный срыв. Та сеть кофеен не подходила ему, «Фортнум» стал его нирваной. Он мог создавать свои напитки, и когда становилось многолюдно, и клиенты напирали, кто-то другой, Джейн, Дюк или я, брали на себя бремя и просто позволяли Рози творить.

Но сейчас Рози сказал: никаких полицейских.

И я понимаю, почему.

Так что, хотя мне очень, очень хотелось позвонить Хэнку, я этого не сделала.

Я могла бы позвонить Ли, он не полицейский. У меня были его номера в мобильном, Элли забила их туда.

Ли был бы хорошим вариантом. После окончания школы Ли отслужил в армии. Ли влился в ряды сил специального назначения. Во время службы в вооруженных силах Ли занимался каким-то серьезным дерьмом, из-за которого взгляд милого доброго мальчика исчез из его темно-карих глаз и появилось нечто другое, более холодное, серьезное и гораздо более страшное. Ли подал в отставку, получил лицензию частного детектива и открыл офис в ЛоДо (центральном районе Денвера). Судя по всему, Ли должен работать частным детективом, но никто не знает, чем, на самом деле, занимается Ли, я даже не уверена, что кто-то вообще видел его офис.

Я могла бы позвонить Ли и сказать ему, что кто-то в меня стрелял. Он довольно быстро все уладил бы. Вообще-то, мы с Ли особо не общались все эти десять лет, но, откликнувшись на мой призыв, он бы проявил, своего рода, ответственность в отношении члена семьи, учитывая, что он думал обо мне как о своей младшей сестре (ха!).

Хотя, Ли мог бы выследить этих людей (кем бы они ни были) и пристрелить. Сначала подвергнуть пыткам, а потом пристрелить. Ли обладал навыками, о которых я мало, что знала (но не раз слышала, как Малкольм и папа шептались об этом).