Чтение онлайн

Во многом это сознательная подмена, поскольку Конвенция рассматривает отдельные конкретные вопросы международного морского права , а отнюдь не является специальным договором по Арктике, имеющей, как известно, свой особый, специфический международно-правовой режим.

Вопросы пограничного размежевания – традиционно составляющие отдельную область межгосударственных отношений – равно, как и вопросы, связанные с исторически сложившимися линиями разграничений морских пространств (например, вокруг того же Шпицбергена) Конвенция не затрагивает, да и не может затрагивать.

Это прямо вытекает из ее текста, где в ст. 311 («Отношение к другим конвенциям и международным соглашениям») указано, что:

« 2. Настоящая Конвенция не изменяет прав и обязательств государств-участников, которые вытекают из других соглашений, совместимых с настоящей Конвенцией, и которые не затрагивают осуществления другими государствами-участниками своих прав и выполнения ими своих обязательств по настоящей Конвенции.

5. Настоящая статья не затрагивает международных соглашений, ясно разрешенных или допускаемых в соответствии с другими статьями настоящей Конвенции».

То, что пограничные договоры и договоры о разграничении «совместимы» с Конвенцией и ей «допускаются» – вполне очевидно.

Кроме того, в Заявления СССР при подписании Конвенции 1982 г. четко зафиксировано, что:

« 2. Союз Советских Социалистических Республик заявляет, что в соответствии со ст. 298 Конвенции он не принимает обязательных процедур, влекущих за собой обязательные решения, при рассмотрении споров, связанных с делимитацией морских границ, споров, касающихся военной деятельности, и споров, в отношении которых Совет Безопасности ООН осуществляет функции, возложенные на него Уставом ООН».

Таким образом, утверждения о том, что в результате заключения Конвенции ООН по морскому праву получившая международное признание граница Полярных владений СССР-РФ «утратила» свой правовой статус, лишены оснований и являются неправомерными.

Здесь следует оговориться, что речь идет о западном («Баренцевоморском») участке этой границы, поскольку ее восточный участок, проходящий в Чукотском море и разделяющий полярные сектора РФ и США, законодательно оформленный в 1867 (Договор о продаже Аляски) и в последующие годы, получил неоднократное картографическое подтверждение и никем не оспаривается (в частности, «Аляскинская линия разграничения» (Alaska Line), идущая к северному полюсу, четко обозначена на географических картах в известном издании «Американская энциклопедия» (Encyclopaedia Americana) 1940 г.).

Рассмотрим аналогичные факты в отношении западного участка ГПВ России.

Начнем с того, что после установления Президиумом ЦИК СССР в 1926 г. и вплоть до 1970 г. эта граница никем, включая Норвегию, также не оспаривалась. Уже одно это обстоятельство – отсутствие официальных протестов – с точки зрения общепризнанных норм международного права означает ее фактическое признание мировым сообществом.

Кроме того, существуют и прямые документально-договорные подтверждения факта такого признания.

Помимо многочисленных картографических – включая зарубежные – изданий, можно, в частности, привести Мирный договор СССР и Великобритании с Финляндией 1947 г., где на приложенной к договору карте четко обозначена линия прохождения границы полярного сектора СССР (по 32°04`35» в. д.).

Эта же линия обозначена в альбоме карт, являющихся «документами демаркации» советско-норвежской границы в соответствии с Договором между СССР и Норвегией о режиме советско-норвежской границы от 29.12.1947.

Таким образом, можно со всей определенностью утверждать, что граница Полярных владений СССР-РФ и на восточном, и на западном участках является международно-признанной, в том числе и Норвегией.

В пересмотре (изменении) в пользу Осло Баренцевомор-ского участка этой границы и заключаются главные негативные политические и экономические последствия Договора о разграничении от 15.09.2010, само заключение которого, в свою очередь, лишний раз подтверждает факт признания Норвегией существования западной границы нашего Полярного сектора .

Учитывая изложенное, Договор 2010 г. до своего вступления в силу, с нашей стороны должен быть, как минимум, дополнен отдельным приложением, предусматривающим устранение перечисленных недостатков и противоречий с тем, чтобы новые договоренности с Норвегией отвечали национальным интересам РФ (а также других заинтересованных государств), и были бы действительно справедливы и прагматичны.

Лучшим вариантом, в сложившейся ситуации, было бы отложить ратификацию до проведения необходимых консультаций и выработки дополнений для включения их в текст Договора.

А.Ю. Плотников

член экспертного Совета Комитета ГД

по безопасности, д.и.н., профессор

6.12.2010 г.

В связи с Заявлением группы депутатов Мурманской областной Думы от 23 ноября 2010 г. (прилагается; далее по тексту «Заявление») по вопросу ратификации Договора между Российской Федерацией и Королевством Норвегия о разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом от 15 сентября 2010 г. в преддверии его ратификации Федеральным Собранием России (далее по тексту «Договор») подготовлена настоящая экспертная оценка последствий для национального рыболовства в Баренцевом море соответствующих положений Договора.

В Заявлении группы депутатов подтверждается их приверженность ранее данной оценке негативного влияния для российского рыболовства в Баренцевом море ряда положений Договора и предлагается принятие, до ратификации, ряда поправок в Приложение 1. Вопросы рыболовства Договора, которые были ранее приняты Постановлением № 2205 от 21 октября 2010 г. Мурманской областной Думой подавляющим большинством голосов депутатов (22 – «за», 1 – воздержался, 0 – против) и затем, без объяснения причин отозваны Постановлением № 2224 от 18 ноября 2010 г. Мурманской областной Думой вновь большинством голосов, но только одной фракции «Единая Россия» (19 – «за» – все еди-норосы; 7 – против, 1 – воздержался).

1. Основные действующие правовые, природоохранные и иные положения в соответствии с которыми осуществляется рыболовство России в Баренцевом море.

С установлением в 70-х гг. XX в. Россией и Норвегией 200-мильных в начале рыболовных, а затем исключительных экономических зон (ИЭЗ) у своего побережья в Баренцевом море были заключены между этими государствами ряд межправительственных соглашений (1975, 1976 гг.) и иных договоренностей (1978–1980 гг.), позволяющих вести промысел добывающими судами России по всему Баренцеву мор, включая и их экономические зоны. Все меры регулирования рыболовства на ежегодной основе рассматриваются в рамках Смешанной Российско-Норвежской Комиссии по рыболовству (далее СРНК), созданной в соответствии с Соглашением между Правительством Союза Советских Социалистических республик и правительством Королевства Норвегия о сотрудничестве в области рыболовства от 11 апреля 1975 г. На сессиях СРНК определяются обще допустимые улов (ОДУ) основных промысловых объектов, их распределение на национальные квоты в соотношении: по треске 50:50, по пикше 50:50, по мойве 60 (Норвегия): 40 (Россия). Эти важнейшие соотношения были установлены в 1975 г. и остаются неизменными в течение 35 лет, что создает стабильность в работе двух стран, предсказуемость и бесконфликтность при определении национальных квот. В последние годы достигнута непростая договоренность о распределении ОДУ по палтусу на национальные квоты в соотношении: 55:45 (Норвегия/ Россия). Эти важнейшие объекты рыболовства являются по признанию обеих Сторон общими запасами для их 200-мильных зон в Баренцевом море. Доступ рыболовных судов в 200-мильные зоны друг друга и условия такого доступа регулируются Соглашением между правительством Союза Советских Социалистических Республик и Королевством Норвегия о взаимных отношениях в области рыболовства от 15 октября 1976 г. В этом соглашении признано, что «значительная часть живых ресурсов Норвежского и Баренцева морей представляют единый экологический комплекс, эксплуатируемый рыбаками обеих стран», и что «… прибрежные государства этого района в первую очередь заинтересованы и несут основную ответственность за выработку решений, касающихся сохранения живых ресурсов…».

С возникновением в 80-х гг. XX в. проблемы разграничения экономических зон и континентального шельфа у своих материковых побережий были достигнуты межправительственные договоренности относительно временных мер регулирования рыболовства в Смежном участке Баренцева моря от 11 января 1978 г., которые также действуют по настоящее время и отвечают интересам обеих Сторон.

Значительный удельный вес в рыболовстве России в Баренцево море имеет морской район, подпадающий под действие Договора о Шпицбергене 1920 г., ограниченного координатами: 74–81 с. ш. и 10–35 в. д., где ежегодно добывается до 150–180 тыс. т ценных в пищевом отношении рыбных объектов (треска, пикша, окунь, палтус, зубатка, сельдь, камбаловые и др.). В 1977 г. Норвегия объявила в этом районе 200-мильную рыболовную зону вокруг архипелага Шпицберген, которую в то время Советский Союз не признал, направив Норвегии 15 июня 1977 г. ноту протеста. Россия также в настоящее время не признает 200-мильную рыбоохранную зону вокруг Шпицбергена. В этой связи, несмотря на то, что Норвегия начала с 1977 г. осуществлять юрисдикцию в области рыболовства в этом районе наши рыбопромысловые суда осуществляют здесь промысел, руководствуясь указаниями федеральных органов вести рыболовство с соблюдением мер регулирования принятыми в СРНК и национальными правилами рыболовства для Северного бассейна. В настоящее время такой промысел ведется российскими судами с возникновением периодически конфликтных ситуаций вплоть до ареста наших судов норвежской береговой охраной.

Тем не менее, существующая правовая база и природоохранные критерии, включая меры регулирования рыболовства, принятые совместно Россией и Норвегией и действующие в настоящее время позволяют, вот уже в течение 35 лет, осуществлять промысел морских живых ресурсов рыболовными судами России по всей акватории Баренцева моря. За последнее 10-летие рыночных отношений среднегодовой вылов России по всему морю составил около 530 тыс. т, в том числе в западных районах Баренцева моря 310–315 тыс. т и в восточных 210–215 тыс. т. Такой режим рыболовства отвечает интересам рыбаков двух стран и позволяет рационально использовать и сохранять морские живые ресурсы Баренцева моря.