Чтение онлайн

Он и в третий раз проделал все основательно, но на этот раз уже в точности соблюдая рецепт народного целителя. Получилась какая-то подозрительная субстанция грязно-зеленого цвета с запахом тухлой рыбы и мази Вишневского. Смотреть на неё было противно, а пользоваться страшно. Но с решимостью подлинного естествоиспытателя Хват намазался этой гадостью и стал ждать результатов, и результаты не преминули сказаться. Голову с утра он поднял вместе с подушкой. А к полудню выяснилось, что лысина его стала объектом пристального внимания всех окрестных мух. Они слетались тучами, садились на голову и уже через секунду насмерть прилипали. Причем слой за слоем. Изобретение это, конечно, серьезное, возможно даже эпохальное, но с точки зрения простого обывателя, совершенно бессмысленное, поскольку с таким натюрмортом на голове не то что перед людьми – перед зеркалом стыдно. Неделю Тимоха мыл голову керосином, растворителем и хозяйственным мылом из Муходоево, в котором, говорят, даже сухие мозоли растворяются без следа, а когда наконец отмыл, лысина стала идеально полированной, словно крышка роскошного гроба.

Случилось тут у Хвата самое настоящее разочарование в жизни. Пропала вдруг вера в себя. «Вот ведь хрень какая!» – подумалось ему тогда. А тут еще свежеконтуженный ветеран Мироныч масла в огонь подлил. Приковылял, стуча костылем о паркет, и начал жаловаться на свои беды, как будто у Тимохи в собственных проблемах недостаток имеется! Ему, видите ли, повестка из военкомата пришла о призыве на срочную службу. Дедулька хотя и был человеком законопослушным и патриотически настроенным, но служить совсем не хотел. Испугавшись строгого приказа военкома, он сразу пошел в больницу, потому что от старости про другие государственные учреждения и не помнил. Но оттуда деда выгнали в три шеи, да еще попеняли. Как, мол, не стыдно в таком возрасте под дурака косить.

– Это ошибка, – оправдывался Мироныч, – мне уже восемьдесят стукнуло!

На что ему резонно заметили, что они не паспортный стол и их такие ошибки не касаются, а если всем давать справки, то кто тогда Родину защищать будет? Подумал Мироныч, подумал, да и собираться стал. Ходил теперь по квартирам и спрашивал у всех, какие вещи с собой брать, а то он за давностью лет позабыть все успел.

Выпроводив деда-призывника, Тимофей Петрович Хват испытал острый приступ реактивной депрессии. Совсем скверно ему тогда стало. Решил, что с него хватит. Устал!

– К чертям! – сказал. – Покончу с собой – и нет проблем.

В этот момент Хват был предельно собран и основателен. Как всякая цельная натура, к смерти своей он подошел профессионально, с полным вниманием к мелочам. Начал с прощального письма людям, зайдя, впрочем, очень издалека, записывая собственные мысли о Жизни и Смерти. На листе школьной тетради он старательно вывел первую из последних мыслей: «Лично я не боюсь собственного конца…», потом подумал и дописал: «…а другие его боятся!» Перечитал пару раз и засомневался:

– Чего-то не очень как-то? Про конец…

Сообразив, что, обладая весьма сомнительными литературными талантами, он, пожалуй, не сможет донести до человечества весь трагизм момента, потому порвав листок, решил сразу перейти ко второй части плана. Взял он старое охотничье ружьишко своего деда, бельевую веревку и вышел на балкон. Сценарий суицида был замысловат и не лишен изящества. Предполагалось, что, произведя выстрел себе в грудь, Тимофей повиснет под тяжестью тела на бельевой веревке в амбразуре балкона, символично олицетворяя собой немой укор живым за все свои несбывшиеся мечты. Подумать только, что с человеком может сделать богатая фантазия! Но, то ли нога, которой Тимоха спускал курок, в последний момент дрогнула, то ли было еще что-то, что помешало осуществлению плана, но только дробь прошла мимо, а бельевая веревка от ветхости лопнула в самый неподходящий момент, и незадачливый самоубийца, рухнув вниз с пятого этажа, сломал себе ногу.

Вот такая вот грустная история имела место быть совсем недавно в одном маленьком, тихом городке средней полосы России. Теперь, говорят, Тимофей Петрович Хват лежит в гипсе и ругается с начальством из-за того, что ему не оплачивают больничный лист.

Писатель, драматург, глава Союза писателей ЛНР.

Родился 16 сентября 1964 г. в городе Красный Луч. Ветеран войны в Афганистане, награждён медалью ДРА «За отвагу».

В 2007 г. издательство «ЭКСМО» выпустило сборник «Солдатская сага», куда вошла вся «афганская» проза автора. За рассказ «Чужие Фермопилы» получил премию журнала «Звезда».

В 2008 году вышел роман-антиутопия «Эпоха мертворождённых», посвящённый гипотетической гражданской войне на Украине. Роман приобрел статус пророческого и выдержал шесть переизданий.

Соавтор резонансных литературоведческих исследований «Тарас Шевченко – крестный отец украинского национализма» (2005 г.) и «Украинка против Украины» (2012 г.).

В сентябре 2015 г. в Луганске опубликовал сборник документальных очерков «Луганское направление».

По состоянию на весну 2017 года возглавляемый Бобровым Союз писателей ЛНР издал три заметных литературных сборника: «Я дрался в Новороссии!», «Время Донбасса» и «Выбор Донбасса».

Член Союза писателей России, награждён серебряной медалью Василия Шукшина за № 78.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ЕЛЕНА КОНСТАНТИНОВНА РЫСЯКИНА – элегантная женщина.

АРСЕНИЙ ЭДУАРДОВИЧ ШКОРНЯК – видный мужчина. Массовка – работники ремонтных и аварийно-спасательных служб, полиция, голос в портативной радиостанции, посетители торгово-выставочного комплекса «Панкратон».

Современный торгово-выставочный комплекс. У дверей лифта стоит импозантный мужчина. Деловито просматривает планшет. Двери открываются, он входит в лифт. Следом за ним едва успевает молодая красивая женщина. Оба неприятно удивлены неожиданной встречей.

ЕЛЕНА РЫСЯКИНА. Ух ты…

АРСЕНИЙ ШКОРНЯК. Господи… Ты-то тут что делаешь?

ЕЛЕНА РЫСЯКИНА. Вообще-то я здесь работаю.

АРСЕНИЙ ШКОРНЯК. Да?! Бывает и хуже… Мне шестой, кстати…

ЕЛЕНА РЫСЯКИНА. Ух ты два раза!

Рысякина нажимает кнопку шестого этажа.

ЕЛЕНА РЫСЯКИНА. Надеюсь, Арсений Эдуардович, вы не выкупить наш комплекс приехали?

АРСЕНИЙ ШКОРНЯК. Вас?! Не вижу цветов и оркестра… Что, у Панкрата так плохи дела?

ЕЛЕНА РЫСЯКИНА. Да… годы проходят, люди не меняются…

Лифт, проехав пару этажей, вздрагивает и останавливается. Включается аварийное освещение.

Конец ознакомительного фрагмента.