Чтение онлайн

— Я отдаю под ваше командование, господин генерал, мой самый сильный резерв — свежую танковую дивизию. Русские подвижные группы, надо полагать, будут стремиться нанести удар в тыл 6-й армии Паулюса или 4-й армии Гота. Они хотят помочь обреченной, доживающей последние часы своего существования армии Чуйкова и отвлечь наши войска, сражающиеся в Сталинграде. Этого вы, генерал, не должны допустить. Я полагаюсь на ваш полководческий талант, на богатейший опыт войны с русскими. И, между нами говоря, я не очень верю в боеспособность наших союзников. Они не умеют воевать: не смогли продержаться даже сутки на позициях, которые мы строили и укрепляли все лето и осень, — Вейхс поправил пенсне и ткнул указкой в висевшую на стене карту. — Они поставили под угрозу успех, которого мы добивались почти за пять месяцев упорных боев, стоящих жизни сотням тысяч лучших солдат наших отборных дивизий. Приказываю вам, Мильдер. На вас возлагаю надежду. Идите на Калач и разгромите там прорвавшуюся русскую танковую бригаду.

— Слушаю, господин генерал. Есть, идти с дивизией на Калач и нанести удар с тыла по русской подвижной группе.

…Вейхс по ошибочным сведениям разведки был уверен, что там, на Дону, была всего одна танковая бригада русских. «С бригадой, — подумал Мильдер, — мы как-нибудь справимся».

Никогда еще за все время войны Канашов не был так обеспокоен случившимся. Как же дальше выполнять задачу? Да, нелегко теперь исправить положение. Бригада Чураева завязла в бою с немцами. Один батальон второй бригады в распоряжении Канашова. Сила-то невелика… Десять танков. А вот удачная контратака немцев грозит сорвать развитие операции на окружение, которую обязан завершить корпус Канашова и соединиться с войсками Сталинградского фронта в районе города Калач. Ну, а если мосты через Дон будут взорваны, тогда и совсем плохо. По неокрепшему льду танкам не пройти… «Ладно, — в раздумье приказал он шоферу, — давай, жми побыстрее до совхоз-фермы». Там теперь находился вспомогательный пункт управления корпуса Канашова после налета на его штаб немецкой дивизии. Туда согласно радиограмме Кипоренко был направлен танковый батальон майора Кряжева.

Через час Канашов приехал на вспомогательный пункт управления корпусом. Много неприятных новостей ждало его там. Начальник штаба корпуса скончался от большой потери крови. Командир бригады Чураев тяжело ранен.

— Товарищ генерал, полки в полном составе сосредоточены в оврагах, — доложил командир второй бригады полковник Кареница. — Готов, товарищ генерал, к выполнению боевой задачи.

Комкор пожал ему руку, заглянул в глаза.

Канашов склонился над картой, изучая обстановку. Пока бригада Чураева будет сражаться с немцами, сдерживая их, он может выбросить вперед танковый батальон и захватить переправу через Дон. И бригада Кареницы через эту переправу пойдет на Калач, на соединение с войсками Сталинградского фронта.

…Если мысленно провести линию в сорок километров от хутора Ефремовский до станции Добринка, то все дороги, которые шли от этой линии в юго-восточном направлении, были сплошь усеяны разбитыми автомашинами и мотоциклами, обозами немцев и румын. Нередко попадались и целые обозы, груженные ящиками с боеприпасами, продовольствием и разным военным имуществом. И повсюду по полю, а особенно ближе к дорогам лежали трупы вражеских солдат и офицеров. Будто по этим дорогам прошел смертельный ураган…

Об этом думал Канашов, вспоминая путь своего корпуса. И вот последний рывок. Его надо совершить умно, продуманно во всех деталях. В районе Калача для форсирования через Дон имеется одна-единственная мостовая переправа у хутора Березовский. «Конечно, немцы понимают ее важность и для себя и для нас. Наверняка мост этот подготовлен к взрыву. Значит, брать его надо ночью и внезапно. Чтобы подкрепить передовой отряд, выделю одну-две мотострелковые роты. А чтобы немцы не завязали бой с передовым отрядом и не сорвали нашего замысла, прикажу отряду двигаться на самой большой скорости, с выключенными фарами».

…В час ночи майор Кряжев, командир танкового батальона, получил задачу от Канашова — захватить мост. В три часа отряд выступил и начал действовать.

На другой день генерал Канашов разыскал майора Кряжева в селе Новом.

— Ну, герой, здравствуй! — Он протянул ему руку и обнял.

Кряжев смутился, пожал плечами.

— Что я? Как все… Народ у меня хороший, вот и удалось.

— Нет, ты расскажи, майор! Садись ко мне в машину.

— Замысел ваш, товарищ генерал, очень правильный. Немцы приняли нашу колонну за своих, и оборона их была пройдена без единого выстрела. Когда мы очутились в их тылу, разведчик привел местного жителя, который вез на повозке трех немцев. Он оказался довольно сведущим человеком, показал путь к переправе и рассказал о расположении немецких позиций.

— Разыскать его надо, товарищ майор! К награде представим.

— Есть, товарищ генерал! Так вот, к шести часам утра подошли мы к переправе. Когда несколько машин проскочили на больших скоростях мост и дали сигнал ракетой, мы в рукопашном бою перебили охрану и захватили мост.

— Молодцы, хорошо действовали, — сказал Канашов. — А чего ты решил на Калач идти? Я же не ставил такой задачи.

— Товарищ генерал, есть поговорка: аппетит приходит во время еды. Вот и у меня. Дай, думаю, попробую. Рванули мы с ходу па Калач. А они уже поняли, что с мостом что-то не в порядке. Да и гарнизон у них в Калаче дай бог. Полка два пехоты и артиллерии было много.

— Так уж и два полка, — усомнился генерал. — А что же дальше было?

— Дальше? Они, как следовало ожидать, ринулись на нас. Вижу, дело плохо. За двумя зайцами погонюсь — все упущу. Ну и принял решение отойти к мосту и занять круговую оборону. Что поделаешь, надо ждать главные силы корпуса. Немцы нас окружили, хотели мост вернуть, ну а остальное вы сами знаете.

— Молодец, майор Кряжев! Представляю вас к высшей награде — званию Героя Советского Союза. Великое дело вы сделали.

Танковым бригадам Канашова в наступлении предстояло пройти долгий путь — свыше трехсот километров. Это была тяжелая и сложная задача. В декабре значительно посуровела зима, участились метели. Снегу навалило в рост человека, а в оврагах и балках и дна не достать. В ровной и гладкой, как стол, степи снег демаскировал войска и особенно боевую технику: орудия, машины, танки. Возникали и другие трудности. Холод понижал работоспособность людей, требовал специальной подготовки техники. Зима позволила свободно передвигаться вне постоянных дорог, появилось такое множество новых, что даже самим местным жителям было нелегко в них разобраться. Все это неизбежно усложняло ориентировку войск, замедляло скорость действий.

Канашов, получив задачу от Кипоренко, решил наступать корпусом по двум маршрутам, в двух эшелонах. Чтобы не сбиться с намеченных им маршрутов, он приказал выделить специальных, наиболее подготовленных командиров-колонновожатых.

Канатов вызвал лейтенанта Чубенко,

— Ну вот что, дорогой! Перед корпусом поставлена сложная задача. Мне будет не до писанины, а тебя обязываю все, что будет происходить в боевых действиях корпуса, брать на карандаш. Записывай все важное в полевую книжку. Понял?

…И полевая походная книжка адъютанта Чубенко заговорила. В редкие свободные минуты Канатов сам читал эти записи и вносил в них свои поправки: