Чтение онлайн

– Твои "просьбы" висят булыжником на моей шее, – горестно проговорил он. – Я такой же невидимый, каким и был на Олине.

– Так же, как и я, – сложив поэму по сгибам, она убрала её в ящик и, растянувшись на кровати с мечом под боком, закрыла глаза. Она не стала раздеваться. Никогда этого не делает. Спать и так достаточно опасно. Ей хватило тех раз, когда она, просыпаясь, была вынуждена сражаться обнаженной. Хотя у этого и были свои преимущества – кровь смывать гораздо легче, и это зачастую приводит в жуткое замешательство противников мужчин – она предпочитала не делать этого.

Шазам тут же поднялся, обернулся по кругу три раза, лёг и тут же снова вскочил, ощетинившись так, что матрас задрожал.

– Ты плохо пахнешь. Хищником. Я не смогу спать, из-за тебя тут всё провоняет. Кто к тебе прикасался? Зачем прикасался?

– Я не пойду в душ, – сказала она, не открывая глаз. – Я слишком устала. К тому же бывало, мы оба пахли и похуже.

– Ну и хорошо. Тогда никаких обнимашек.

– Я и не просила. Я никогда не требую обнимашек. Я даже слово такое не использую.

– Тебе и не нужно. Твои ожидания – решетки моей клетки.

– Я просто предложила их в обмен на уход, ведь у тебя есть мех, и ты горячий как маленькое солнышко и мог меня согреть. А некоторые из тех миров были холодными, – и всё равно она часто чувствовала, будто в костях у неё был лёд.

– Здесь-то не холодно. И ты целый день за мной совсем не ухаживала. А это был длинный день. И я был один всё время. Потому что ты заставляешь меня сидеть тут безвылазно.

– Ты привлечешь к себе слишком много внимания.

– Я буду оставаться в высшем измерении.

– До тех пор, пока не решишь, что тебе не хватает внимания.

– Мне нравится внимание.

– А мне нет.

– А когда-то нравилось?

– Не помню.

– Ты меня стыдишься. Потому что я толстый. Вот почему ты не хочешь, чтобы они меня видели.

Она слегка приоткрыла глаза, её веки были тяжелыми.

– Я не стыжусь тебя. И ты не толстый.

– Посмотри на мой живот, – печально произнёс он и, прижимая обе лапы к нему, потряс им.

Она улыбнулась.

– Мне нравится твой животик. Думаю, это идеальный, прекрасный животик, мягонький и кругленький.

Вчера он был убеждён, что у него слишком большие уши. А за день до этого, что-то не так было с его хвостом.

– Может тебе за себя стыдно. Тебе должно быть стыдно. У меня шёрстка за ушами скаталась.

– Ты красавчик, Шазам. Я займусь тобой завтра, – сонно сказала Джада.

– Завтра уже настало.

Она вздохнула и протянула руку, и Шазам с упоением подсунул под нее свою голову.

Джада запустила пальцы в длинную шерсть за его ушами и начала нежно распутывать её. Она никак не могла понять, откуда у него брались колтуны, если он почти всё время спит и редко из кровати вылезает.

Он задрал мордочку и с глазами, полуприкрытыми от удовольствия, заурчал:

– Я вижу тебя, Йи-йи.

"Йи-йи" назвал он её в тот день, давным-давно на Олине, когда она дала ему имя. Он повторял одни и те же слова на протяжении четырёх лет, когда она просыпалась и засыпала, и не успокаивался до тех пор, пока она не отвечала ему.

– Я тоже тебя вижу, Шазам.

Немного позже они, свернувшись калачиком вместе, заснули, как делали это в других мирах. Голова Шазама лежала на подушке поверх её волос между её шеей и плечом, одной передней лапой он обнимал её руку, а одна задняя лапа торчала вверх и дёргалась, когда он видел сны.

Часть II

...Я здесь не для того, чтобы узнать историю крушения,

а ради обломков.

Ради самих обломков, а не овивающих их мифов.

Лицо утопленницы к солнцу всегда обращено.

Следы ущерба, вымытые солью, покачиваются в тусклой красоте.

Каркаса рёбра, изгибаясь, защищают робких постояльцев...

– Адриенна Рич

Мифы о монстре, как правило, страшнее самого монстра. Но, к сожалению, монстр чаще всего достаточно ужасен сам по себе.

– Книга Дождя

Глава 12

Здесь перекрёсток времён...

Мы с Бэрронсом приземлились на безопасном расстоянии от огражденной черной дыры, зависающей в воздухе около подземного входа в ночной клуб "Честер".

Джейни и Стражи под руководством Риодана заградили подходы к каждой черной дыре в Дублине. Я оглянулась на неё через плечо и вздрогнула. Они беспокоят меня на клеточном уровне, даже когда мои чувства ши-видящей приглушены. Убить теперь стало тревожно легко: просто толкнуть кого-то в парящую сферу, и не останется ни единой улики. Хотя сейчас некому и расследованиями убийств заниматься – все слишком заняты тем, чтобы выжить самим. Бесконечная очередь из желающих попасть в клуб держалась подальше от огражденного участка, видимо им дыры нравились не больше, чем мне.

Бэрронс соскользнул со спины Охотника и грациозно приземлился на тротуар. Меня не перестаёт удивлять, как этот большой и массивный мужчина может двигаться с такой лёгкостью, почти растворяясь в тени, без видимых усилий.

Он потянулся, чтобы помочь мне спуститься, словно то, что я пойду с ним, дело решенное.

Не сомневаюсь, что он собирается вместе с Риоданом заняться Дэйгисом, о котором, кстати, мне так и не рассказали, а я всё это время должна буду проторчать в каком-то подклубе, зажатая сверху и снизу черными дырами, и убивая время, наблюдать за различными мыльными операми и дожидаться, когда же "мой мужчина" придёт за мной, и как послушную марионетку потащит дальше.

Ну уж нет.

Будучи женщиной, воспитанной в южной глубинке – хотя мама настоятельно советовала нам с Алиной быть независимыми – я была склонна идти на поводу у сильного мужчины.

А Бэрронс, который объявился непонятно из какого катаклизма, имел тенденцию сажать без спроса на поводок. К людям он относился как к своей собственности.

Но я научилась отличать воспитание от врожденных качеств, и по натуре я совсем другая, чем прежде о себе думала. Более жесткая. Более обособленная. Не такая общительная. И мне было бы гораздо проще принять свою истинную сущность, если бы не темный самовольный подселенец, из-за которого я сомневаюсь в себе невероятно.