Чтение онлайн

Габриель был падшим ангелом, и я знала, что его тоже лишили крыльев, но не помню, чтобы он рассказывал, за что это сделали. Обстановка в квартире навевала на меня ностальгию, от которой невозможно было отделаться. Отойдя подальше от картин, я наткнулась на бар – когда-то из него Габриель предложил мне выпить сок. Я опустила пальчики на стойку и проделала ими дорожку до полупустого стакана – наверняка он не допил его содержимое. Я взяла напиток – кажется, это «Джек Дэниэлс» – и, как самая настоящая ненормальная опустила туда нос, а потом… глотнула. Ну и гадость! Я переборола желание выплюнуть алкоголь, когда вспомнила, что стакана касались губы Габриеля. Отложив напиток, я закрыла глаза, вспоминая наш первый сумасшедший поцелуй, закончившийся молочным конфузом. Ощущал ли Габриель что-нибудь, когда целовал меня тогда? Было ли это естественным желанием или выражением его чувств?

В любом случае, ответы на эти вопросы мне не удастся узнать никогда.

Грудь словно сжали в тиски. Возникло такое ощущение, будто на мое сердце повесели тяжелый булыжник. Хотелось плакать, крушить все вокруг, но здесь я не могла себе позволить такого. Любое разрушение могло нанести урон и мне: каждый предмет в этой квартире напоминает о Габриеле. Если что-то тут сломаю, не прощу себе никогда.

Я подплыла к книжной полке, вытирая появившиеся слезы. Кроме того, что пару книг с альтернативной фантастикой, в которых лежали закладки, вызвали у меня грустную улыбку – Габриель их в самом деле читал, один сборник с множеством всяких сверхъестественных штучек стер с моего лица какое-либо выражение.

Книга Теней.

Та самая книга, откуда многое можно узнать…

Не колеблясь, я высунула ее. Красная книга с чудаковатыми узорами не переставала вызывать у меня восхищения. Вздохнув, я провела ладонью по корочке и уставилась на надпись на совершенно неизвестном для меня языке. Недавно с помощью этой «энциклопедии» я узнала о Чистилище, а потом и побывала в нем, когда Габриель открыл портал через обычную воду в ванне. Честно, процедура была одной из неприятных, особенно когда меня на время… утопили. Единственный плюс был лишь в том, что проводила еще какие-то секунды своей жизни с Габриелем – пусть и не самые замечательные. На тот момент падший казался мне невероятным козлом, и тогда я готова была выколоть ему глаза за то, что он видел меня в нижнем белье, но сейчас… скучала даже по этим моментам. Я поздно поняла, что Габриель был мне слишком дорог…

Воспоминания не переставали терзать мою и до того искалеченную душу. Я старалась не поддаваться им, когда открыла книгу и осторожно опустилась в кожаное кресло. Правая рука продолжала зудеть. К счастью, она не светилась и не заставляла меня обливаться потом с головы до ног. Несмотря на это, я все равно заклеила метку большим пластырем – ну, на всякий случай. Вдруг произойдет что-нибудь ужасное вновь? Мне нужно быть осторожной, и пока не желательно прикасаться к кому-то.

Я перелистала книгу от корки до корки и все, что получила – не ответа на нужные вопросы, а сплошное разочарование с примесью негативных эмоций. Почти все «энциклопедия» была посвящена демонам и ангелам, а о метке Каина говорилось совершенно немного, что я и так знала: знаком наделяли избранных Богом, бла-бла…

И все.

Больше ничего.

Не написано о сумасшествиях с изменившейся меткой и о том, как она стала буйствовать.

Я положила книгу обратно и встала. Гостиная казалась слишком огромной и одинокой без Габриеля. Мое воображение неутолимо рисовало его высокую фигуру, маячившую возле барной стойки, и тщательно прорисовывала эти небесно-голубые глаза и мальчишескую улыбку, по которым я чертовски скучала.

Когда я застала себя на мысли, что мне здесь нечего делать, если не хочу поворошить прошлое, направилась к двери. Только не к той двери, где был выход… Я поплелась в комнату Габриеля – для чего? – наверное, чтобы сделать себе в триллион раз хреновее, чем сейчас.

Его спальню я не видела еще ни разу, поэтому меня удивила скромная и одновременно изящная обстановка, царившая в ней. На стенах болталась всего одна картина с непонятным моему мозгу узором. Размашистая кровать, застеленная шелковистыми темно-синими простынями, разместилась на невысоком пьедестале, вокруг которого рассыпались фонарики. Окно, выходившее на балкон, было завешано тяжелыми шторами – они оставляли немного места, чтобы тонкая полоска света проникала в комнату. В углу стояла гитара, подле которой покоился компьютерный стол с удобным сидением-мешком.

Я неуверенно подошла к кровати. Улыбка растянулась на моем грустном лице: на подушке я заметила еще одну книгу, повернутую вверх обложкой. Судя по тому, что довелось увидеть, Габриель очень любил читать. По нему и невозможно было подумать, что такой парень обожал погружаться в мир фантазий.

Я осторожно села на край постели, боясь ее помять. Габриель как-то говорил, что не подпускал к ней и близко никого, кроме себя, и если бы он поймал меня за тем, что я взгромоздила свою пятую точку на его кровать, он бы пришел в бешенство.

Меня заинтересовала обложка книги и автор – Стивен Кинг. Хм. Неплохо. Но когда я перевернула книгу, чтобы увидеть, на каком моменте остановился Габриель, меня привлекло не вовсе ее содержание, а кое-что другое – выпавший листочек.

Я отложила роман и взяла клочок бумаги. Кажется, это песня или… Я замерла в удивлении. Или это кое-что другое. Нечто покруче.

Я не знаю, что творится со мной,

Почему я теперь изменился.

Ты перевернула мой мир собой,

И я с жизнью прежней простился.

Я не мог больше пыткой жить,

Я держал в себе все эти чувства,

Я не тот, кого стоит любить,

И от этого становится грустно.

Для тебя я не принц и не рыцарь.

Я не мальчик со светлым прошлым.

Для кого-то я – гад или царь,

Для кого-то – придурок пошлый.

Я другой, но и также – прежний,

Как цветок в поле жизни увядший.

Для тебя я могу быть и нежным,

Я ведь ангел… но, знай, только – падший…

Я застыла. Листочек в моих руках задрожал. Это стихотворение. Стихотворение, которое написал Габриель. Обо мне. По строчкам я догадалась, что повествование шло обо мне, и здесь он писал о… своих чувствах.

Слезы обожгли глаза. Я отложила стихотворение и легла на кровати, всхлипывая.

Габриель целых два года скрывал свое существование, а особенно – чувства ко мне. Он долго оставался в тени, и мама прежде ни разу не упоминала о нем – она доверила меня ему. Она знала, что Габриель… жизнь за меня отдаст, если потребуется.

И он это сделал.

Темно-синяя подушка пахла Габриелем, и я уткнулась в нее носом, втягивая этот аромат, вызывающий в сердце невыносимую боль – создавалось ощущение, словно кошки запустили свои острые коготки в мою искалеченную душу. Почему он не говорил мне раньше, что… питал ко мне нечто такое? Боялся моей безответной реакции? Я прикусила губу, вздрогнув от очередного всхлипа. Если так, то он мог бы сложить о себе немного иные отношения, а не вести себя, как идиот. А так… он был со мной иногда не очень дружелюбным, отчего я питала к нему некую… неприязнь что ли. Габриель не казался для меня хорошим парнем, что он и писал в своем стихотворении.