Чтение онлайн

Беатриче почувствовала нечто вроде комплекса неполноценности. Все время она пыталась убедить себя: эта женщина, в отличие от нее самой, вряд ли сумеет диагностировать аппендицит, поставить искусственный сустав бедра или спасти жизнь человеку с разрывом селезенки или печени. Уж конечно, никогда не стирала белье, не готовила еду на кухне, не убирала квартиру и не зарабатывала на хлеб насущный. По-видимому, с момента рождения ее готовили только к роли императрицы.

Но пусть она и прекрасно выполняет свои функции – у нее-то, у Беатриче, какие причины испытывать комплекс неполноценности? Хирурги нужны человечеству не меньше императриц! Однако все разумные аргументы почему-то не помогали. Чем больше она смотрит на императрицу – тем ничтожнее, никчемнее, уродливее кажется себе… Это уже второй удар по самолюбию за сегодняшний вечер.

Если так пойдет и дальше – впору прямо-таки взвыть… С трудом она переключила внимание с императрицы на Джинкима, который разместился прямо у ног императорской четы.

Тоже сидит с неподвижным лицом, но оно выражает не спокойствие и безразличие, как у императрицы, а тревогу. Голова почти не шевелится, но взглядом Джинким стреляет по всем сторонам. Он словно выискивает среди подданных потенциального предателя, который нацелен совершить покушение. У него острый взгляд охотника – ждет, когда добыча выйдет из укрытия, каждую минуту готов с победным воплем броситься на нее… Горе тому, кто совершит неосторожное движение или издаст излишний шорох!

Беатриче с ужасом вспоминала свои ощущения, когда он приставил ей к горлу кинжал… Такому человеку лучше не попадаться на глаза!

Теперь взгляд ее обратился к самому императору. Хубилай-хан восседает на троне, прямой как свеча. Из-под императорской короны виднеются седые вьющиеся волосы, лицо украшают тоже седые, тщательно расчесанные усы. Внимательно он выслушивает тех, кто обращается к нему с прошениями, недолго обдумывает свой ответ.

Это вовсе не дикий монгол, каким она представляла себе Хубилай-хана, а мудрый, с большим достоинством человек – таким и должен быть император. Каждый из верноподданных, казалось, боготворит своего владыку.

И все-таки у Беатриче создалось ощущение, что Хубилай втайне скучает. Иногда ей даже казалось, что он борется с собой, подавляя зевоту.

Наконец аудиенция подошла к концу. Император поднялся с трона и сошел вниз вместе с императрицей. Снова ударил гонг, собравшиеся упали ниц, все содрогнулось, задрожало и замерло… И так продолжалось до тех пор, пока Хубилай-хан не покинул тронный зал и за ним не закрылись массивные двери.

Только после этого всем присутствующим позволялось встать.

К счастью, молодой европеец покинул зал сразу вслед за императорским семейством и Беатриче избавилась от его бесстыдных глаз.

– Боже мой, я оробела, как девятнадцатилетняя девица! – призналась она Маффео, когда тот помог ей подняться. – Ноги совсем онемели.

– Поначалу мне тоже было трудно, – заметил Маффео и взял ее под руку. – Не беспокойся, со временем привыкнешь.

– Не уверена, что хочу этого.

Она стиснула зубы. По телу пробежал озноб. Тысячи крошечных острых иголочек впились в кожу, словно сотни маленьких гномиков на крошечных швейных машинках строчили у нее на ногах. Честно признаться, больше всего она хотела снова оказаться дома.

Маффео посерьезнел, быстро оглянулся: вокруг такая сутолока и шум от разноязычной речи, что никто не обращает на них никакого внимания. Никколо, брат его, тоже исчез. И все-таки Маффео понизил голос:

– Твое желание свидетельствует о том, что ты мало знаешь о камне и чудодейственной его силе, Беатриче. Ты вернешься домой, обязательно вернешься! Камень не оставит в беде того, кто его хранит. И то, что он забросил тебя сюда, не случайность. Камень возложил на тебя задачу. Ты выполнишь ее – и он отпустит тебя на свободу.

Беатриче вздохнула. Почему, когда заходит речь о камне Фатимы, все говорят загадками? Фрау Ализаде, та пожилая женщина, которая вручила ей камень, тоже говорила загадками… Вот и Маффео. Это так тягостно!

– Скажи хотя бы, в чем состоит это задание. Выполнить бы его сегодня же, а завтра проснуться у себя дома…

– Нет, Беатриче, на этот вопрос никто не даст ответа. Тебе придется самой найти на него ответ, как всем другим, хранящим камень.

– Хорошо, что ты стараешься меня успокоить.

– Не будь такой нетерпеливой, – Маффео ободряюще положил ей руку на плечо, – не торопи события. Пусть все идет своим чередом. И не ломай себе больше голову. Даже самое длинное путешествие начинается с первого шага. Об этом шаге и думай, на него и направляй все силы. Тогда все остальное произойдет само собой.

Беатриче тяжело вздохнула. Ох уж это азиатское спокойствие! Вряд ли она когда-нибудь привыкнет к нему. Но ничего другого не остается, как подчиниться обстоятельствам. Если уж Маффео не желает рассказывать ей о камне Фатимы, то, может быть, ответит на другие вопросы?

– Скажи мне, кто тот человек, который сидел в двух рядах перед тобой и твоим братом? – Она старалась не выдать своего волнения – интерес ее мучителен для нее самой. – Молодой человек европейской наружности… На вид ему лет двадцать, среднего роста, стройный, с темными, слегка вьющимися волосами…

Маффео бросил на нее короткий, пытливый, по-отечески строгий взгляд.

– Ты имеешь в виду темноволосого мужчину в форме императорской гвардии?

Беатриче кивнула, и у Маффео из груди вырвался вздох отчаяния.

– Это Марко, мой племянник, сын моего брата Никколо. – И потер лоб, словно почувствовав острую головную боль. – Я знал, что это произойдет – рано или поздно он привлечет твой взгляд. Всегда приковывает к себе внимание. Сразу бросается в глаза, даже в многотысячной толпе. Только самому Господу Богу известно, как это у него получается. Иногда я спрашивают себя… – Он умолк и передернул плечами.

Поведение Маффео показалось Беатриче очень странным. Конечно, Марко – привлекательный молодой человек, пожалуй, самый привлекательный из всех, кого она видела при дворе. Он умело пользовался своим шармом, перед которым наверняка не устояли множество женщин. И, если верить посвященным ему книгам, пользовался большой милостью императора и наверняка был личностью исключительной. Но разве этого достаточное основание, чтобы краснеть при упоминании его имени? Марко Поло… Нет, это не укладывается в голове.

– Поговорим об этом в другой раз. У меня есть более радостная для тебя весть! – сообщил Маффео.

«Просто хочет сменить тему», – подумала она.

– Так вот… Хубилай-хан пригласил нас к себе.

– Как, меня тоже?!

– Да, и тебя.

Беатриче проглотила слюну, сердце бешено забилось. О Марко Поло она сразу забыла.

– Но зачем?

Маффео пожал плечами.

– Ему стало известно о твоем существовании. Каждый живущий при дворе человек должен быть представлен императору. Великий хан желает знать своих подданных.