Чтение онлайн

– Но ведь мы не твари, господин.

– Разве? Человек ли, сид ли – такая же тварь божья, как эти птицы. Только у птиц нет разума, а у нас есть. И этот разум противоречив. Мы жаждем свободы и одновременно понимаем, что боимся ее. И поэтому мы всегда будем ограничены в нашей свободе, но только не инстинктами, а правилами, которые придумываем сами. Или видим, когда эти правила кто-то придумывает за нас. Кто-то богатый, могущественный и знатный, называющий себя королем сидов или императором людей.

– Ты настоящий философ, господин, - улыбнулся Браск.

– Это не философия, парень. Всего лишь истина, с которой не поспоришь. У тебя на судне кто всем заправлял? Капитан, верно? Он был волен принять любое решение, даже казнить и миловать, если на то была веская причина. И были матросы, которые часто нехотя выполняли его приказы, хотя понимали, что так надо. Иначе судно потеряет ход, перевернется на волне, сядет на мель, или заплывет черте куда. И тогда всем вам будет каюк – и простому моряку, и капитану. Так и с королевствами и с империями. Я позволяю моему королю принимать за меня решения и соглашаюсь надеть на себя цепи несвободы, но взамен как бы жду, что король будет делать свою работу – думать за меня, защищать меня от врагов и разбойников и поддерживать порядок в стране, - пока я буду делать свою. А король понимает, что если поводок для народа сделать чересчур уж коротким, народ взбесится и скинет его с престола. Так и живем, - Варнак наклонился, подобрал устрицу, стряхнул с нее песок и обнажил кинжал. – Но главное, мы никогда не станем свободными, пока на наших глазах творятся несправедливость и произвол. Ты сам мне сказал, что вы возили в Зараскард рабов. Может ли быть свободным народ, который торгует людьми, словно овцами или свиньями?

– Значит, ты считаешь, что мой отец обманывал меня?

– Нет, он всего лишь хотел передать тебе те иллюзии, которые владели им самим, - Варнак положил устрицу в рот. – Так делают все родители, это их долг.

– Ты говоришь это так, будто у тебя самого дюжина детей.

«Проницательный мальчишка, черт его дери. Нашел самое больное место и надавил на него…»

– У меня нет детей, - ответил Варнак, прожевав устрицу. – Но если бы были, я бы поступил, как твой отец.

Браск кивнул. Ответ охотника ему понравился.

– Увы, мой отец мертв, - сказал он. – Я говорил тебе. Он был сильным и отважным сидом и очень любил нас с сестрой. Пока он был жив, мы могли никого не бояться.

– Как он умер?

– От раны, полученной в бою с диким корсаром.

– Заражение? Я слышал, что сиды вообще ничем не болеют.

– Яд. Проклятые изгои мажут свои клинки гнилым рыбьим жиром и смертоносной желчью кракена. Отец был ранен отравленным оружием и умирал долго и тяжело. Он взял с Эсмона клятву, что тот будет заботиться о нас и… - тут Браск безнадежно махнул рукой. – Зачем я тебе это рассказываю? Ты все равно не сможешь мне помочь.

– Помочь?

– Ты наемник, ведь так? Или наемный убийца. Я видел, как ты убил людей Эсмона. Ты сделал это быстро и легко, будто мух прихлопнул. Я бы нанял тебя, чтобы отомстить Эсмону, но у меня нет денег. Так что бессмысленно говорить об этом.

– Действительно, бессмысленно. И дело не в плате. Я не наемник и не платный убийца, хотя убивать приходится. Буду с тобой честен – я оставлю вас с сестрой в Златограде, и вам придется устраивать свою жизнь самим.

– Жаль. Но я все равно тебе благодарен. И за наше спасение, и за то, что ты терпишь нас. Можно, я буду называть тебя просто Варнак?

– Я с самого начала назвал свое имя, но ты упорно зовешь меня господином.

– Хорошо, не буду. Когда придут твои контрабандисты?

– Если я не ошибся с подсчетом дней, то сегодня в полночь.

– Ты все время говоришь о каких-то тварях, которые опасны для нас, но я их не видел. Что это за твари?

– О них лучше не говорить. Не беспокойся, я знаю, как защищаться от них. Давай соберем трофеи твоей сестрички и пойдем к костру. Да, и сестру позови, если не хочешь, чтобы я сам сделал это. Скоро стемнеет, а ночь в этих краях не прощает беспечности.

***

Двухмачтовый ког контрабандистов прибыл вовремя и подошел к самому берегу. Ихрам Пять Шестерок сам сошел на берег со своими людьми. Приветствовал Варнака и скользнул оценивающим по молодым сидам, которые, обнявшись, встали за спиной охотника.

– Сделал дело и прикупил рабов, старый пес? – хмыкнул он. – Хорошие цыплятки. В Кревелоге таких не купишь, а жаль. Но за груз придется доплатить, Варнак.

– Понимаю. Сколько ты хочешь?

– По стрейссу за голову, идет?

– Договорились. Можем отплывать.

– Погода нынче хорошая, - сказал Ихрам. – Если морские боги не захотят пошутить над нами, через четыре дня будешь тискать шлюх и пить мед в таверне папаши Вассьяна.

– Идите в лодку, - велел Варнак сидам.

Он поднялся по веревочному трапу последним. Едва он это сделал, люди Ихрама немедленно подняли трап и начали талевать шлюпку.

– Размести детей в каюте, - сказал Варнак капитану, - а я буду спать в кубрике с командой.

– Дело твое. Эй, проводите сидов в чертог для гостей! – крикнул контрабандист и засмеялся.

– Что-то не так, Ихрам? – спросил Варнак.

– Все прекрасно, друг мой. Поднять якорь!

– Разве мы не будем ждать до рассвета?

– Я, конечно, понимаю, что у меня на борту знаменитый охотник Варнак, но мне совсем не хочется, чтобы местная нечисть навестила мой корабль. Не люблю этот проклятый берег!

– Понятно.

Варнак успел обменяться взглядом с проходящей мимо него Эрин – в глазах девочки были вопрос и тревога. Охотник не успел ответить ей, ободрить или хотя бы подать знак – Ихрам хлопнул его по плечу.

– Пора расплатиться, старый друг, - сказал он, выразительно потерев большой и указательный пальцы.

– Конечно, - Варнак потянулся к кошелю на поясе, но контрабандист его остановил.

– Не здесь, - предложил он. – У меня в каюте.

Варнак пожал плечами, направился за контрабандистом. У входа в рубку Ихрам остановился, сделал приглашающий жест.

– После тебя, друг мой, - сказал он.

Варнак толкнул дверь, шагнул за порог – и будто весь мир обрушился ему на голову.

– Он живой, милорд заклинатель! Живой, сволочь!

– Он может говорить? – Из обморочной пелены вылыло мрачное смуглое лицо, обрамленное седеющей бородкой. – Ты можешь говорить, колдун?

Варнак вздохнул. Сердце у него дико стучало, воздуха не хватало, как при удушье, все тело наполняла боль. Бородатый схватил его пальцами за щеки, сжал, будто клещами.

– Ммммммм, - промычал Варнак.

– Притворяется? – предположил чей-то голос.

– Не думаю, - ответил бородатый. – Слышишь меня, колдун?