Чтение онлайн

Едва только быстро сгущающаяся темнота ночи опустилась над зимним лесом, поглотив остатки дневного света, как из чёрного провала норы в пригорке послышалось злобное, чуть клокочущее рычание. Затем я услышала тяжёлый скрип снега и мигом представила, как тот продавливается под тяжестью мохнатых лап с длинными кривыми когтями.

Волкодлаков мне приходиться изводить не первый раз, поэтому я легко могла представить, как выглядит тварь, что сейчас готовится выпрыгнуть из норы, и её будущие действия.

Страха не было, а вот чувство опасности было на месте, и это меня радовало — значит я не расслаблюсь и не совершу ошибку. Словно от мощного удара, пласты снега вокруг норы чудовища взорвались и разлетелись на куски, засыпаясь деревья и сугробы вокруг. Опадающие слипшиеся фрагменты промёрзшего снега застучали по веткам деревьев, стряхивая укрывающие их снежные покровы. Вокруг начертанных мною рун закружились отдельные мелкие вихри метели.

В зимний воздух вырвалось новое рычание, громче и яростнее прежнего. Оно пронеслось над сугробами, мимо деревьев и ударило в меня плотной звуковой волной. Я устояла — спас зачарованный гребень в волосах и красно-бело-золотой платок на плечах, покрытый мощными защитными узорами.

В пелене осыпающегося снега из норы вырвалась крупная чёрная и лохматая тварь. Я увидела желто-белые свирепые глаза и влажный алый язык из приоткрытой клыкастой пасти. Изо рта чудища вырывался жаркий пар и капала на снег вязкая слюна.

Волкодлак коротко взвыл и с места прыгнул ко мне, сломал несколько веток деревьев, разбил сугробы и чёрной, размытой теню скользнул над широкой заледеневшей лужей.

Я подалась назад, но бежать не стала — это было бы фатальной ошибкой. Но нужно было изобразить страх, поэтому я закричала — тонко, пронзительно и трагично. Крик ужаса человека для перевёртыша, что запах крови для упыря.

Чудище было уже близко. Услышав мой крик, оно приоткрыло пасть шире, точно ухмылялось, предвкушая расправу. В следующий миг оборотень сорвался с места, взвился в воздух и прыгнул в мою сторону. Он двигался неуловимо быстро, прорываясь сквозь вихри танцующей метели.

Я перестала кричать и уставилась на монстра, тот уже летел на меня. Страх коротко шевельнулся в груди, толкнул в живот и затих, растворившись с привычном и давно воспитанном хладнокровии. Волкодлак, упырь и даже сотни кровожадных вурдалаков — всё это далеко не самые страшные вещи, с которыми может столкнуться человек.

Чудище камнем упало вниз, ко мне, в это же мгновение захрустели промёрзшие ветки деревьев, с треском шевельнулись ясени и клёны, осыпая с кроны и коры налипший снег. Скалящийся оборотень повис в воздухе, зажатый десятками крепких толстых ветвей.

С тягучим потрескиванием, покрытые рунами деревья, теснее и сильнее сплетали ветви вокруг чудовища. Монстр рычал, пытался вырваться из тисков толстенных ветвей, но всё было тщетно. Я стояла внизу подле него, в тени дергающегося чудовища и глядела в меркло сияющие янтарно-желтые глаза монстра — в его взгляде была неукротимая жажда убивать. Но сегодня ночью хищник сам стал добычей. И эта ночь станет для него последней.

Ветви деревьев сомкнулись ещё теснее. Волкодлак поперхнулся очередным рычанием, завыл от боли и вновь он попытался вырваться. Но он только тратил силы. Чудище было обречено, хоть и отказывалось признавать очевидный факт.

Заколдованные мною деревья только теснее и плотнее сжимали волкодлака в смертоносных объятиях. Глаза чудища расширились, округлились, когда он почувствовал, как жесткие, покрытые твёрдой обмёрзшей корой ветви ломают его рёбра и позвоночник, сдавливают грудную клетку и стискиваются вокруг горла.

Как это часто бывает, в страхе перед погибелью, певёртыши идут на крайние меры.

Сквозь слабое рычание умирающего чудовища, я услышала плохо различимые слова человеческой речи:

— Нхена-адхо… Пр-роща-ади-и-р-р… К-р-рлду-унья-р-р… Нхе… губхи-и…

Я вздохнула, рискнула подойти ближе. Бояться уже было нечего. Монстр умирал. Мелкие, обломанные и острые веточки уже во многих местах пронзили тело оборотня. Кровь чудовища мелкими струйками быстро капала на снег.

— Это было твоё решение — стать монстром, — сухо и безжалостно проговорила я. — Силой человека не заставить совершить ритуал.

Я покачал головой.

— Чтобы стать волкодлаком — нужно постараться, — закончила я. — И ладно бы ты себе спокойно шлялся по ночам, да на дичь охотился, как приличные волкодлаки.

Да, не очень часто, но всё же встречались оборотни, которые хоть и были монстрами, людей всё-таки не трогали. Ну во всяком случае, если люди сами не лезли на рожон. А в лесу, да по ночам бродить дураков мало. Разве что неуёмные, пока ещё оставшиеся богатыри-клятвенники, но тут уж нашла коса на камень — кто кого поборет, тот и прав будет.

— А ты что? — хмыкнула я. — Там дочку мельника порвал на части, позже каменщику голову отгрыз и кишки выпустил, потом ещё был княжеский сборщик налогов… Но да ладно, тут его не так жалко — мерзкий был человечишка, да ещё брал с нас сверх меры!.. А вот мальчишку-пастуха, Антошку Кропивкина, весь наш острог очень любил — это был добродушный, хоть немного наивный и очень трудолюбивый парень.

Я посмотрела в ночное небо.

— Часто помогал мне и моей служанке зимой двор убирать и ещё крышу в курятнике починил. А ты его жизнь непорочную так жестоко прервал… Поэтому, уж прости, но в этом мире тебе места нет.

Скрипели ветки деревьев и слышался надрывный треск — то сильнее выгибались толстые ветки и ломались твёрдые прочные кости чудища. Крови на снегу стало больше, ещё множество кровавых брызг осталось на самих деревьях.

Оборотень сдавленно взвыл в последний раз, подавился, поперхнулся, затем ещё раз глухо рыкнул и затих… Только его кровь, продолжала струйками колотить по снегу.

— Да оплачет тебя Желя и да примет тебя Чернобог, — проговорила я своеобразную молитву, которой меня научила Арысь. — Видит Сварог, ты заслужил свою кару и судьбу.

Так стоило говорить только после гибели чудовищ и всяких злыдней, в чьих злодеяниях не было ни капли сомнений.

После смерти чудовище начало резко меняться. И это, пожалуй, са-амая неприятная часть в таких делах. Потому что, едва только сердце перевёртыша перестаёт биться, как телу его возвращается человеческий облик.

Я не желала на это смотреть. Глядеть на мёртвого монстра и так, мягко говоря, совсем не радостно и неприятно, а уж созерцать мёртвого человека совсем гадко и отвратно. Да ещё чувство вины в душе просыпается и голосом совести начинает гадости шептать что-то вроде «Ну можно же было его вновь в человека обратить» или «Стоило связать псину, скрутить и дождаться приезда мудрого волхва, который знает, как паскуду обратно человеком сделать, а там уж и под суд княжеский отдать… Чтоб всё по справедливости было!»