Чтение онлайн

Альбина терпела почти до окончания рабочего дня, а потом не выдержала, вызвала нас в останкинский бар, купила всем по пинаколаде и призналась: да, она была в Германии; да, в ее грудь вставили силиконовые подушечки, а нос немного уменьшили. Четыре часа операции, трое мучительных суток в клинике, турунды в носу, компрессионное белье, ноющие швы – и вот зато наконец она явилась из-под бинтов точно Афродита из пены морской. И к покорению жестокого мира готова. Как раз в тот момент, когда она произносила эти слова, к нашему столу, как нарочно, принесли бутылку шампанского («От мужчин вот за тем столиком!» – официантка кокетливо подмигнула Альбине, и та гордо выпятила вперед новообретенную грудь).

Новая внешность сделала Альбину счастливой. Она как будто бы получила магический талисман (вернее, два талисмана пятого размера), который все изменил. Она расцвела, посвежела и повеселела, у нее появился сначала один влиятельный любовник, потом другой. Потом она вроде бы даже вышла замуж, и это был брак, о котором окружающие говорили «удачный».

Ее супругом стал генерал, который поселил ее в пятикомнатной квартире на Фрунзенской набережной, передал ей фамильные драгоценности своей бабки, прикрепил ее кредитку к своему счету и два раза в год возил то в роскошное бунгало на Маврикии, то в Париж. При этом все друзья ему завидовали – такую, мол, роскошную бабу отхватил.

Альбина считала себя чуть ли не амазонкой, носительницей темной женской энергии, богиней, овладевшей древним искусством манипулировать мужчинами.

В больших городах много таких женщин. С самого детства им внушали, что женский успех – влюбить в себя того, кто способен бросить к твоим ногам весь мир. Внушали, что женское счастье – это получить весь мир именно через вторые руки. Не самостоятельно завоевать, а чтобы именно прекрасный принц принес его на блюдечке с золотой каемочкой. Почему нельзя самой получить и мир, а заодно и полюбить принца, который станет твоим другом, а не просто спасителем, история умалчивает.

У меня была одна знакомая, всю жизнь мечтавшая бракосочетаться с каким-нибудь перспективным кошельком. У нее была аллергия на труд, но кошелек все никак не встречался на ее пути, и ей приходилось как-то зарабатывать на уцененные платья из искусственного шелка. В свои слегка за тридцать она была всего лишь репортером журнала, посвященного скандально известному реалити-шоу. И вот она однажды обмолвилась, что первыми феминистками были как раз куртизанки. Потому что они, мол, посмели наплевать на моральные устои общества и получить свое, пусть даже вот таким способом.

Эта популярная точка зрения среди не умеющих думать нимфеток и нимф большого города.

И всем ее носителям я всегда рекомендую прочесть книгу «Второй пол» знаменитой феминистки Симоны де Бовуар. Она пишет, в частности, об актрисах старого Голливуда, новых гетерах-звездах, полусвете, который силами средств массовой информации стал настоящим светом. Эти звезды – Рита Хейворд, Ава Гарднер – преподносятся как идолы, но на самом деле их сила базируется на полной зависимости. Зависимости от мужчин.

Москва – голод голодных женщин. Мы все тут немножечко ведьмы. В том смысле, что большинство из нас ни на минуту не могут забыть о собственной женской сущности.

Мы не можем просто жить, расслабленно, спокойно, удобно – каждую минуту нам нужно позиционировать себя в пространстве. Следить за осанкой, и чтобы нос не заблестел, а помада не оказалась на зубах. Мы сами себе и строгие дрессировщики, и укрощенные тигры. В массе своей мы жуткие перфекционистки. Задумчиво перелистывая глянцевые журналы, мы сравниваем себя со знаменитостями. А потом идем на все, чтобы не проиграть им – хотя это смешно, они вкладывают в наружность миллионы, а мы экономим на бензине, чтобы сделать мелирование в «Жак Дессанж», а не в парикмахерской напротив работы. Мы все такие прилизанные, ухоженные, обработанные.

Однажды я ужинала после работы с компанией коллег, и так получилось, что за столом находились одни женщины. И вот после третьего бокала шардоне секретарь редакции Ариночка вдруг сказала, скривив прехорошенький миниатюрный носик:

– Мне придется сменить спортзал. Очень жалко – тот, в который я хожу, совсем близко к дому. Но это невыносимо, и я так больше не могу.

– К тебе пристает мускулистый тренер? – оживилась я. Люблю слушать байки о межполовых отношениях в мегаполисе, большинство из них словно написаны Вуди Алленом.

– Если бы, – Ариночка плаксиво скривилась. – Раздевалка. Девочки, вы бы видели, какие орки ходят по нашей раздевалке. Мое чувство прекрасного страдает.

Я даже не сразу поняла, о чем это она.

– К нам ходит женщина вся волосатая, как снежный человек, – понизив голос, продолжила Ариночка.

Благодарные слушательницы сблизили головы над столом.

– У нее усы, волосы на подбородке и даже на бедрах джунгли. Я не понимаю, как она может не замечать этого. Она же ходит на аэробику – значит, пытается следить за собой!

Наши редакционные курицы заохали в унисон:

– Фууу…

– Какой ужас!

– Вот поэтому я и не люблю бюджетные спортклубы!

– Ты ранила меня в самое сердце…

– А я бы не выдержала, подошла и сказала прямо. Или пожаловалась бы менеджеру.

Меня слегка затошнило. Я молча пила вино и чувствовала себя чужаком на Марсе. Ариночкин же бенефис продолжался:

– И если вы думаете, что она одна такая… Некоторые бабы считают, что если у них нет любовника, то можно вообще собою не заниматься. – Она как будто бы даже с независимым видом вздернула остренький подбородок. – У половины ноги волосатые! Особенно зимой.

– Арин, а тебе-то какое дело? Эти волосы как-то нарушают твое частное пространство? Эти женщины прижимаются к тебе и колют своими волосами? От них пахнет? Или что?

– Да как ты не понимаешь? – опешила Арина. – А мое чувство прекрасного?

– Послушай, положа руку на сердце, мое чувство прекрасного нарушают стразы на твоих ногтях. Но я же до сих пор молчала.

Большинство москвичек помешаны на собственной внешности. И весьма строги к внешности других. От московской девушки запросто можно услышать:

– И почему N не сделает ботокс, у нее же столько морщин под глазами! Как ты думаешь, сказать ей или обидится?

Ей и в голову не приходит, что улыбчивая счастливая N и внимание на свои «гусиные лапки» не обращает, у нее все хорошо, и сила ее не в том, чтобы в сорок лет тужиться выглядеть на двадцать пять.

Парадокс состоит еще и в том, что в России пока еще не прижилась культура педантично следить за своим здоровьем. Русская девушка может потратить зарплату на увеличивающий губы укол, но при этом ни разу в жизни не сдать анализ, чтобы узнать, сколько в ее крови холестерина. Она будет мазать губы дорогим блеском, но не пойдет лечить сгнивающий зуб до тех пор, пока не почувствует острую боль. Ее европейская сверстница предпочтет потратить деньги на личного тренера в спортзале, россиянка же вместо этого купит дизайнерские брюки, в которых не видно жирок.