Чтение онлайн

В 1943 году Верховное главнокомандование вермахта, начальник Генерального штаба сухопутных войск и рейхсфюрер СС достигли соглашения о том, чтобы перевести все иностранные добровольческие части в СС. 1 июня 1943 года валлонский легион был включен в состав войск СС и отправлен в учебный лагерь в Вильдфлеккен, где его ждало переформирование [713] . На базе валлонского легиона была развернута 5-я штурмовая бригада СС «Валлония» (SS-Sturmbrigade «Wallonien»).

В сентябре 1943 года бригада принимала участие в боях на Днепре вместе с 5-й танковой дивизией СС. Причем в этих боях против дивизии СС «Викинг» и бригады СС «Валлония», по приказу ЦШПД, были брошены 6 партизанских бригад, которые, однако, ничем себя не проявили, потеряв в ходе бессмысленных атак свыше 70 % личного состава [714] .

Н.И. Сахновский, проводивший в свободное от боев время встречи с местным населением, сагитировал еще около 200 человек вступить в русское подразделение СС, составившее в нем «Русское народное ополчение» (РНО).

Он также обратился с докладом к командиру дивизии СС «Викинг» обергруппенфюреру СС Г. Гилле, обрисовав необходимость создания русского соединения либо в составе германских вооруженных сил, либо войск СС. «Следует немедленно сформировать русскую добровольческую дивизию, — подчеркивал в докладе Н.И. Сахновский. — Дать этой дивизии абсолютную свободу действий и право сражаться за свой собственный идеал… Наша цель — сбросить большевиков и дать России русскую национальную власть — Русского Православного Царя» [715] .

Г. Гилле, если верить послевоенным мемуарам Н.И. Сахновского, с пониманием отнесся к его идее, но, как можно предположить, ничем не мог помочь командиру русских эсэсовцев, так как не был уполномочен решать вопросы подобного рода.

В январе 1944 года валлонская бригада, как и дивизия СС «Викинг», вела тяжелые бои против Красной армии и в феврале оказалась в «Черкасском котле» [716] . Бои были настолько ожесточенными, что к концу февраля в бригаде от 2000 человек осталось всего 632 [717] . Только во время сражения за Нова-Буду соединение потеряло более 200 бойцов убитыми, в том числе и своего командира — штандартенфюрера СС Люсьена Липперта [718] . Но бригада сыграла важную роль в прорыве «котла». Благодаря валлонам и их русским сослуживцам окруженной немецкой группировке удалось избежать нового Сталинграда. Возглавивший бригаду гауптштурмфюрер СС Леон Дегрелль был награжден Рыцарским крестом [719] .

В ходе сражения в «Черкасском котле» большая часть русских добровольцев погибла. Оставшиеся в живых русские были выведены с фронта вместе с остатками валлонского соединения — их отправили в Западную Европу. Там русская рота СС была расформирована, а ее волонтерам предоставили полную свободу действий. Часть русских добровольцев осталась служить в составе 28-й добровольческой гренадерской дивизии СС «Валлония» (28. SS-Freiwilligen-Grenadier-Division «Wallonien») до самого конца войны, остальные демобилизовались [720] .

В дивизии СС «Валлония» продолжил службу Н.И. Сахновский. В январе 1945 года он развернул кампанию по добровольному призыву русских эмигрантов и военнопленных в состав Истребительного соединения войск СС. Добровольцы были подчинены Отто Скорцени и участвовали, в частности, в операции «Фаустпатрон» [721] .

Другим русским офицером, который предпочел продолжить службу в «Валлонии», был ваффен-штурмбаннфюрер СС Чехов. Представитель первой волны русской эмиграции, офицер императорского флота Георгий Васильевич Чехов в 1920-е годы жил в Германии, а в середине 1930-х годов переехал в Бельгию. Накануне Второй мировой войны он получил бельгийское подданство, а после начала войны с Советским Союзом изъявил желание поступить добровольцем в 373-й валлонский легион.

8 августа 1941 года Чехов был зачислен в часть в звании капитана и назначен командиром 3-й роты. Участвуя в боевых действиях, Чехов показал себя опытным офицером и заслужил уважение своих бельгийских и русских сослуживцев. В марте 1942 года он даже исполнял обязанности командира валлонского легиона, а позже был командиром запасного подразделения этой части.

1 июня 1943 года вместе с остальным личным составом Чехов был переведен на службу в СС в звании ваффен-гауптштурмфюрера СС. За годы службы он подружился с Леоном Дегреллем и стал его ближайшим помощником. 20 апреля 1944 года его произвели в чин штурмбаннфюрера. В марте 1945 года Чехова назначили командиром 70-го полка дивизии «Валлония». В боях за Померанию он был ранен и конец войны встретил в госпитале. Ему удалось избежать репатриации в СССР и уехать в Аргентину, где он скончался в 1961 году [722] .

Из воспоминаний Н.И. Сахновского о службе в дивизиях войск СС «Викинг» и «Валлония»

Несмотря на значительное число русских белых эмигрантов, бывших в Прибалтике, в Польше, на Балканах и в странах Западной Европы, русская эмиграция участия во Второй мировой войне не приняла, если не считать, конечно, счастливого исключения в лице Русского Корпуса, возникшего в Югославии, но так и не попавшего на Восточный фронт.

Основной мыслью каждого Русского Патриота должно бы было быть: «Когда решается судьба нашей Родины, то наше место — на месте действий, где каждый из нас должен, по возможности с оружием в руках, защищать русские интересы». Но русская эмиграция оказалась совершенно неподготовленной и несостоятельной перед событиями, которые при других условиях могли бы привести к спасению от коммунизма и возрождению России.

В настоящее время ни для кого не секрет, что решительно при всех частях германской армии находились значительные количества русских добровольцев из числа военнопленных и местного населения; что когда стала создаваться власовская армия, то число записывавшихся значительно превысило действительные возможности; что в общей сложности добровольцев оказалось более 2 000 000 человек… и это несмотря на все ошибки немецкого командования и преступную «восточную политику» Розенберга! Чего большего можно было требовать в смысле благоприятности со стороны населения страны? Но вот из среды т. н. «национальной русской эмиграции» лишь совершенно ничтожные кучки приняли реальное участие в происходивших грозных событиях. Зато «совпатриотизм», «защита Родины от внешнего врага», «ассоциации про алиадос» и бесчисленное множество иных мастей защитников коммунизма и демократии находили всеобщее сочувствие и содействие.

Все это совершенно необходимо твердо помнить и учесть, так как вне всякого сомнения эти же обстоятельства, если не худшие, повторятся при возникновении Третьей войны, которая почти наверное окончится победой коммунизма, если мы, Русские Патриоты, не сумеем принять в ней сознательного участия и провести в жизнь заранее нами продуманные и подготовительные меры.

…Мы коснемся участия группы Соратников Российского Имперского Союза-Ордена Бельгийского Отдела в рядах так называемого «Валлонского Легиона» в военных действиях на Восточном фронте и начавшегося формирования единственной, по меньшей мере, насколько это нам известно, русской воинской части с открыто монархическими заданиями под историческим русским девизом «За Веру, Царя и Отечество», и участия этой части в боях под Корсунью во время т. н. «Черкасского» окружения пяти германских дивизий большевистскими войсками в январе — феврале 1944 года.

Немедленно после начала военных действий на Востоке в Бельгии стал формироваться добровольческий отряд для участия в борьбе против большевизма в рядах германских войск. Этот отряд создавался по инициативе вождя Рексистского движения Леона Дегрелля, официально в него могли вступать лишь бельгийцы. Тем не менее в его рядах оказалось около двадцати русских эмигрантов из Льежа и из Брюсселя. Хотя роль этих русских и принято замалчивать, в действительности она была очень значительной: один из них в чине майора командовал одно время всем Легионом, а затем — его запасным батальоном. Другой, в чине капитана, всю войну командовал ротой… П.И. Сахновский был сначала ротным, а затем батальонным врачом; некоторые в разное время произведенные в лейтенанты — командовали взводами и ротами; почти все остальные были сержантами или фельдфебелями. Так как в «Валлонском Легионе» решительно все говорили только по-французски, то все приказания отдавались на этом языке, а все командные должности несли сами легионеры. Германский «фербиндунг-штаб» постоянно находился при Легионе и переводил приказы свыше на французский язык и наши рапорты и доклады на немецкий. Так как русские эмигранты в глазах немцев были бельгийцами — то мы пользовались решительно всеми правами, не в пример прочим германским частям, где командовали немцы, а русские несли только вспомогательные роли. Чрезвычайную роль также играл факт, что почти все мы говорили и по-французски и по-немецки и, конечно, по-русски, тогда как остальной состав Легиона — только по-французски.