Чтение онлайн

– Но как же это...,- пригладил длинноватые волосы Николай Иванович, - ведь Антон показался мне вполне приличным мужчиной, интеллигентным...

– «Эх, знал бы ты, что себе этот интеллигент позволяет!»

– Я на Север точно больше не вернусь, попробую все документы здесь оформить, должна быть такая возможность, по почте отправлю, пусть пришлют сертификат о разводе или как эта бумага правильно называется, вы не в курсе?

Катя испытующе посмотрела на родителей.

– А у нас, доченька, все наладилось, - бодро ответил Николай Иванович.
– Мы с мамой не будем расходиться, особенно сейчас, когда Верочке забота нужна и внимание. Мало ли чего в семье не бывает, милые бранятся, только тешатся. «Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстояньи..., - эти слова я только под старость по-настоящему осознал», - во взгляде, который Николай Иванович бросил на жену, теплилась небывалая доселе нежность. Мужчина пересел на кровать и поцеловал маленькую сухую ручку Веры Анатольевны.

– Я перед тобой, Верочка, очень виноват, но, я все искуплю...

Катя быстро-быстро заморгала удивленными глазами, глядя на спокойное, умиротворенное лицо матери.

– Раньше бы все эти слова, Коля... А теперь уж ни к чему, наверное.

– Не пущу!
– вдруг сердито воскликнул мужчина, - даже не вздумай к нему собираться, а если сбежишь, следом поеду и вот этими руками задушу лично твоего... ухажера старого.

– Господи! Ну, чего ты привязался, никуда я не собираюсь, - тихо засмеялась Вера Анатольевна, - только, и к тебе не вернусь, у меня своя квартирка имеется, слава Богу, заслужила покой за тридцать лет.

– Верочка, прости, душа с телом расстается, когда подумаю, что ты меня бросишь.

Катя с полным недоумением уставилась на отца, который вдруг переместился на колени возле кровати и, прижавшись лицом к ладошке жены весь затрясся от бурных рыданий. Это уж совсем было не похоже на поведение вальяжного светского льва, каким знала девушка Николая Иваныча.

– Да, что у вас такое здесь творится? Может, доктора вызвать?

Вера Николаевна улыбалась, прикрыв глаза, и поглаживая свободной рукой седую шевелюру мужа.

– Тихо, тихо... Хватит уже, Коля, драму разыгрывать. Поезжай домой, выспись, меня завтра выпишут, дома и поговорим.

– Дома, это на Широтной?
– с надеждой вдруг спросил Николай Иваныч.

– Там такой бардак!
– вставила Катя с недовольством.

– Я поеду, приберусь, только Верочка, вернись завтра ко мне, я так соскучился. Мне без тебя очень плохо. Помру без тебя, один...

– Не выдумывай, Коля. Да, ты всех нас переживешь и жену молодую себе еще сыщешь!

– Не нужна мне молодая! Ты у меня одна, Верочка. Я сейчас это понял, какой я был дурак, что тебя не ценил. Какое счастье со мной рядом было, рука об руку мы шли, все напасти вместе. И всегда ты меня поддерживала, никогда не упрекала ни в чем. Даже когда я... чудил малость, все мне прощала.

Вера Анатольевна только тяжело вздохнула.

– Коля, поезжай домой, выспись...

Когда женщины остались в палате одни, и Катя пересела поближе к матери, то смогла, наконец, узнать причину столь необычного поведения отца.

– Так все странно получилось. Вася мне письмо прислал. Из Читы. Мы ведь сто лет не виделись, не общались, я даже не вспоминала почти о нем. Знала, что женился, дети пошли... А тут вдруг письмо! Кто-то из тюменских знакомых ему адрес наш новый дал. А я-то уже переехала как две недели, вот письмо к Николаю Ивановичу и попало. Вскрыл он его, подлец эдакий! Уж не знаю, что там было написано, так и не показал мне он это письмо, но передал, что Вася теперь вдовец и вроде как... ох, меня к себе приглашает. Коля разозлился страшно, сначала по телефону мне гадостей наговорил...

В голосе матери Катя расслышала закипающие слезы.

– Я трубку бросила, сказала, что теперь свободна. Захочу, и на край света поеду. Хоть годик пожить как человек, а не как ломовая лошадь, которой даже спасибо не скажут за все труды. Только одни обиды да попреки и видела с твоим отцом за все эти годы. То выгляжу не так, то ступить не умею, то суп несолен, то бисер мелкий... И недоволен вечно... Ничем-то ему не угодишь!

– Мамочка, успокойся, не плачь! Я всегда на твоей стороне!

Катя прижалась к матери, сама едва сдерживая слезы.

– Так, ведь просто ему сказала, сгоряча... Никуда не поеду, зачем? Здесь ты у меня есть, одна мне радость осталась, думала, хоть на внуков погляжу скоро, понянчусь с детками твоими. А, у тебя видишь, как выходит все... Катенька, за что тебе-то такое, ты ли чем не хороша у нас, уж вроде растили мы тебя с папой в любви, уж как бы ни ладили меж собой, ты всегда для нас на первом месте. Может, ради тебя-то я все и терпела от него, а иначе давно бы уж... Ох, Катя, таблетки подай, тут, на тумбочке, на бумажке... и водичка рядом.

– Мама! Не переживай за меня. У меня все только начинается, я тебе обещаю, и будут у тебя внуки. Где же мне еще такую золотую бабушку для них найти? Ты ведь сокровище мое, я тебя очень люблю, мамочка. Только живи долго и спокойно, а мы будем тебя радовать. Я постараюсь для этого все сделать, слышишь, родная, только не хворай!

Вера Анатольевна приняла лекарство, а потом, помолчав немного, продолжила свой рассказ:

– Я ведь после того телефонного разговора с Колей так расстроилась. Места себе не могла найти, а ночью мне совсем худо стало, кое-как набрала «Скорую» и открыла двери. У порога села, думала не доживу. Не помню даже, как меня увезли. А здесь уж мне стало полегче, хорошие люди, быстро помогли.

– Мама, тебе нельзя одной жить. Я теперь буду рядом.

– Так ведь, знаешь, что отец-то твой задумал. Путевки на двоих купил, аж в Ессентуки. Раньше-то он все один по курортам ездил, мол, полноценный отдых, смена обстановки, вдохновение... и все такое. Никогда ему не перечила в этом, мы с тобой и у бабушки в деревне отдыхали неплохо, пока папка наш на море загорал.

– Это точно! У меня же какая-то аллергия на южные растения оказалась, да? Я вся сыпью покрылась и насморк был ужасный, я даже помню немного, мне тогда лет пять было или шесть?

– Было такое у тебя, еще до школы. А, может, просто с непривычки или в воде какая-то инфекция, один раз только в Анапу и съездили-то все вместе.

– Так... а теперь он собрался везти тебя на Кавказские минеральные воды. Мамочка, это же здорово! Прямо сказка! Тебе сейчас это очень нужно. Или ты... с ним не хочешь ехать?

– Катенька, я даже не знаю, что и делать! Он категорически против развода, говорит, что будет все делать по дому сам, а я лишь командовать должна. Видно помыкался этот месяц один, понял, какова холостяцкая жизнь-то с непривычки, да под старость. И жалко мне его, все же сорок лет вместе, да он рассеянный такой, пропадет без меня. Придется, видно, вернуться... Ох, не знаю, Катя...

– Мамочка, вы съездите на юг сначала, наберешься сил, посмотришь на его поведение, а там все и решится.

– Катя, я ведь Оле-то обещала приехать...

– Какой Оле?

– Комаровой Ольге, моей старой подруге, в «Северном» меня уже давно ждут.

– Вот уж точно чепуха! Найдут себе другую няньку, экая проблема! У тебя сейчас, можно сказать, здоровье на кону и личная жизнь решается. Забудь ты про этот лес!

– Катя, я так не могу, я дала слово. Обнадежила людей, понимаешь? Я никогда никого не подводила. Обещала, значит, приеду.