Чтение онлайн

Быть может, я не слишком благороден,

Но то, что думаю, то я и говорю.

— А я не госпожа, не из принцесс,

И церемонии мне вовсе ни к чему.

Скажи, зачем с мечом наперевес

Пришел в мою свободную страну?

— Свет знания во тьму заблудших душ

Несем под ликом истинного бога.

Она лишь усмехнулась:

— Это чушь,

В крови и жадности нет ничего святого.

Не торопись сжимать до боли кулаки

И гневно прожигать меня очами,

Свет истины оставил угольки

В местах, что раньше звались деревнями.

Ну, кто сказал, что мы живем без веры?

И ваша лучше, кто решил? Скажи.

Вы в бой идете с криком "На неверных",

Пуская в дело стрелы и ножи.

Как мертвого заставить можно верить?

А выжившие, смогут ли они

В своих сердцах всю жизнь неся потери,

Молиться, в землю близких схоронив ?

О нет, мой друг, тебя не обвиняю,

Ты воин, мало в том твоей вины.

Вина на тех, кем жадность управляет,

Не души — земли, деньги им нужны...

Слова сочились как вода в песок,

Глаза прикрыл, день этот слишком долог,

Стряхнул дремоту: мрак и одинок

Лишь у палатки колыхнулся полог.

Крадусь за нею по-кошачьи тайно,

Лесной тропинкой, не боясь, одна

Она шла к озеру с водой хрустальной,

Где свет разлила полная луна.

Застыв на берегу, шепталась с небом

Молилась, колдовала... не пойму.

Я прятался в кустах колючих слева...

Она в сиянье лунном королевой

На платье стала распускать тесьму.

Глаза прикрыл, чтобы сдержать желанья,

Дождался всплеска, посмотрел опять —

Она шла к острову по лунному сиянью,

Слегка тревожа вод спокойных гладь.

Любуясь станом, шел за нею следом,

Мостом из света веруя пройти,

Но нахлебался лишь воды при этом.

И показалось мне,

что слышно в ночи где-то,

Она смеется, надо мною подшутив.

Во мне проснулся озорной мальчишка,

Я шел назад, несдержанно смешлив,

И, засыпая, улыбался слишком,

Ведь я ушел одежду прихватив.

***

Моя душа в кромешной тьме летела,

И боль кричала, что пока я жив,

Крылами фурия ночная шелестела,

Кривые когти в тело мне вонзив.

И каждый взмах мне отдавался в спину,

Ослабла хватка и мой выбор прост –

Полет – паденье в черную пучину,

А там внизу лежит мой лунный мост.

Он разлетелся от удара на куски,

Сон с явью вперемешку на осколки,

Зеленоглазая, зажавши кулаки,

Меня лупила по спине без толку.

Борясь со шкурой вкруг нагого тела,

Шипела:

— Как посмел? Нахал…

Я отражал удары между делом

И от души над нею хохотал.

Схватил в охапку, не пошевелиться.

— Что ж в этом бое выигрыш за мной?!

Пронзила взглядом, прежде чем склониться

И поцелуем припечатать:

— МОЙ!!!

Когда уже мы стали задыхаться,

Она к плечу прильнула головой

— Коль по воде захочешь прогуляться,

В другой раз позови меня с собой...

***

Был прежде благородный воин знати,

Теперь же абсолютно стал никем,

Все ночи проводил в ее объятьях,

А днями бесполезен был совсем.

Я люто ненавидеть стал восходы,

А ночи темной ждал до исступленья.

Уж третьи сутки подошли к исходу,

Но до сих пор не принято решенье.

— Быть содержанкой выше моих сил,

А в святость дел своих и сам не верю,—

Так я в последний вечер говорил...

Глаза ее печально потускнели.

— Народ мой не признает короля,

И я не вправе за тебя искать причины,

Чтоб стала домом чуждая земля,

А край родной стал для тебя чужбиной.

Я вышел в ночь, не проронив ни слова,

Чтоб окончательно судьбу свою решить,

Но, не придумав к полночи иного,

О знаке свыше небо стал молить.

В палатке рядом грудничок захныкал,

Наверное, приснился страшный сон...

Но он замолк, вдруг захлебнувшись криком...

Стена из ткани вспоротая мигом

Клинком, что детской кровью обагрён.

Не помню как, но голыми руками

Убил троих, крича как сумасшедший.

Палаток часть вмиг охватило пламя,

И лагерь превратился в ад кромешный.

Без прежней страсти поединщика во взгляде

Разил врагов отобранным мечом,

Как тигр раненый жесток и беспощаден,

Сейчас я в ярости сражался за свой дом.

А после бойни, весь от крови липкий

Сидел под деревом, глотая горечь слез,

Перед глазами детская улыбка,

Что небо мне подбросило как кость.

Светились волосы от пламени пожарищ,

Она мелькала среди стонов и рыданий,

И вслед за нею люди поднимались,

Чтобы помочь облегчить боль страданий.

Терзания отложив на потом,

К тем поспешил, кто в помощи нуждался:

Где раны перетягивал жгутом,

А где и просто за руку держался.

Но вот передо мной лежит распластан

Тот самый, с окровавленным клинком.

Меня накрыла злость, и в одночасье