Чтение онлайн

Моя мама была единственной мамой, ездившей вместе с нами. Мы целые дни проводили в автобусе, перекусывая в дороге снэками, бутербродами, запивая их водой и прохладительными напитками. Там же по дороге мы и спали. Мама выдержала все. Я думаю – тот факт, что она находилась рядом со мной, защитил меня от того, чтобы быть проглоченной “волками”, бродившими поблизости в поисках “молоднячка”, чтобы съесть его. Конечно, для остальных ее присутствие было чем-то совершенно необычным и непостижимым: “Сеньора, которая смотрит, что мы делаем, она с новенькой, занявшей место Саши? Что делает здесь эта выскочка?” Остальные участники группы поднимали свои голоса в знак протеста. В первое время моего пребывания в группе это вызывало раздоры и создавало множество проблем: недовольные лица, напряженные отношения, косые взгляды, перешептывания, насмешки и, самое главное, безразличие и равнодушие девчонок, поскольку я была новенькой. Ребята спорили между собой, кто добьется моей любви. Это несколько облегчало и скрашивало мое пребывание в группе. Было забавно смотреть, как Диего угощал меня гамбургером. Подходя к своей комнате, я видела букет цветов, который посылал мне Капетильо. А Эрик всегда садился рядом со мной на занятиях по хореографии, чтобы стрелять в меня кокетливо сверкающими и очень выразительно говорящими глазами. Да, мое вливание в коллектив было нелегким. Я понимала единение, дружбу и любовь, существовавшие между ребятами. Позднее, с мудрой помощью времени, мне и самой довелось пережить это удивительно красивое чувство братства.

Но, поначалу больше всего я натерпелась от девчонок. Мариана была не по годам взрослой, она рассматривала вещи с объективной точки зрения, более беспристрастно. Мы жили с ней в одной комнате. Мариана была очень добра ко мне, и все время, что я провела в группе, была для меня самой главной и надежной опорой. Аликс жила в своем мире, и я даже не подходила к ней. Я думаю, что труднее всех принять меня было Паулине, поскольку она потеряла Сашу, свою лучшую подругу. Саша и Паулина родились под одним знаком Зодиака, в один и тот же день, и вместе отмечали свой день рождения. Они были настоящими подругами, почти что сестрами, так что неожиданный уход Саши отнюдь не понравился Паулине, и еще меньше понравилось то, что со стороны пришла другая, которая станет “заменять” ее лучшую подругу. Именно поэтому поначалу нам было очень тяжело общаться друг с другом, но позднее мы сдружились, и у нас сложились очень теплые отношения.

Проходили месяцы, я стала своей в “Тимбириче” и чувствовала себя там как рыба в воде. Моя мама стала испытывать большее доверие к людям, заботящимся о нас в гастрольных турах, и мало-помалу начала отпускать меня в поездки одну. Главным образом мы выступали в Мексике, и нас возили по всей стране, но впоследствии мы вышли за пределы Центральной и Южной Америки. Конец 1987 и начало 1988 года группа встретила грандиозным турне, прошедшим с оглушительным, совершенно необъяснимым для пятнадцати-шестнадцатилетних подростков, успехом. Мы месяцами не заезжали домой, даже для того, чтобы сменить одежду. В каждом городе, куда мы приезжали, нас преследовали неисчислимые толпы фанатов (были даже такие, кто кочевал вслед за нами из города в город). Специально для нас в отелях закрывали целые этажи… Мы стали знаменитыми, не успев понять, чем же была слава на самом деле. Все это начало пробуждать в нас ростки эксцентричности. Мы начали осознавать свое могущество и, конечно же, первым побуждением было злоупотреблять этим. Я помню, например, как-то раз у нас было свободное время, мы сидели в номере отеля и смотрели фильмы. Поскольку мы не могли выходить из отеля, нам больше не оставалось ничего делать, кроме как сидеть перед телевизором. Кто-то сказал: “Что-то есть хочется… Может закажем еду?” Другой спросил: “Что будем заказывать?” А третьему пришло в голову ответить: “Да давайте все меню!” И мы абсолютно спокойно заказали по телефону все меню. Абсолютно все! Через какое-то время нам начали приносить подносы с салатами, супами, мясом, курицей, гамбургерами, десертами, мороженым. И для чего? Для того, чтобы мы клюнули чуточку отсюда и отщипнули кусочек оттуда. Это было настоящим кулинарным бесчинством.

Мы были детьми, вошедшими в переходный возраст, в нас бушевали гормоны, энергия била ключом изо всех щелей, у нас была прорва идей, которым любым способом необходимо было вырваться наружу. Наша жизнь была необычной, за исключением концертов и репетиций мы почти всегда были закрыты в помещении, как львы в клетке, так что мы давали выход нашей буйной энергии разными способами. Иногда мы открывали огнетушители, чтобы в пижамах и в пене поноситься по коридорам отеля в два часа утра. А один раз, изнывая от скуки, мы просто так, от нечего делать, решили сбросить чемоданы наших музыкантов с балкона отеля прямиком в бассейн. Пока чемоданы падали, из них вывалилась вся одежда и разлетелась в разные стороны. Часть повисла на сучьях деревьев, а часть свалилась в бассейн… Вот так мы выплескивали энергию, таковы были наши детские шалости и проделки. Поскольку б'oльшую часть времени мы работали или проводили в отеле, мы должны были что-то делать, чтобы не сойти с ума и отстоять свои права на детство, а подобного род проказы позволяли нам продолжать быть теми, кем мы были… детьми, вернее, всемогущими полуподростками… очень знаменитыми.

К тому времени я уже получила неполное среднее образование, окончив Французско-мексиканский лицей. Менеджерам “Тимбириче” удалось пристроить нас в другую школу Мехико с более гибким графиком, чтобы мы продолжали учебу в подготовительном классе [прим: После получения неполного среднего образования (9 классов) можно либо начать работать, либо выбрать один из профилей для дальнейшей учебы – академический ( подготовительные классы, готовящие к поступлению в ВУЗы), либо технические (готовят специалистов начального уровня в самых разных областях деятельности)], так что если мы не разъезжали с концертами, то возвращались к своей учебе.

Телевидение

В одну из свободных недель, когда нас не было в Мехико, нам неожиданно позвонила Карла Эстрада, одна из влиятельных продюсеров телесериалов того времени. Она позвонила напрямую маме, чтобы сделать ей предложение. Я отлично это помню, потому что могла видеть, как мама буквально приклеилась к телефонной трубке, очень внимательно слушая, что говорила ей Эстрада.

– Я хочу снять твою дочь в своем сериале, – сказала она. – Я хочу устроить ей пробы, словом, я вас жду.

Короче говоря, мы с мамой поехали на пробы. Эстрада встретила нас в задней части павильона, где приступали к съемкам сериала “Бедная сеньорита Лимантур”, и ей хотелось, чтобы я сыграла в нем роль. Когда она увидела нас, то самым естественным образом принялась рассказывать об этом проекте. Она объяснила мне сюжет фильма, и что она ждет от меня... Я тут же поняла, что Карла вовсе даже и не собиралась устраивать мне пробы. Она уже приняла решение, и ей хотелось, чтобы я сыграла в этом сериале. Я слегка разнервничалась, увидев, что она ничуть не сомневается в только что озвученном ею решении, так что при первом же удобном случае сказала:

– Карла, я – театральная актриса. По правде говоря, я никогда не была в павильонах телестудий и не имею ни малейшего представления о том, что там делается, ни перед камерами, ни за ними.

Она улыбнулась мне и, махнув рукой, небрежно заметила:

– Не волнуйся, я тебя научу. Если хочешь, начнем обучение с сегодняшнего утра. Иди на площадку и увидишь, что там нет ничего сложного. Если ты играешь в театре, то там ты должна достучаться до самого последнего зрителя, сидящего на самом последнем месте и убедить его в происходящем. Телевидение же более сжато, это волшебство, здесь ты одним единственным взглядом способна на все. Знаешь, что такое “суфлер”?

Я широко открыла глаза и, отрицательно помотав головой, ответила:

– Нет, даже не представляю, что это такое, правда.

Карла снова улыбнулась мне и твердо назначила новую встречу:

– Увидимся завтра здесь же, ровно в десять.

На следующий день я пришла туда точно в десять. Карла усадила меня на стульчик позади камер с “суфлером” в ухе. Я видела, как одна за другой развиваются сцены сериала. Тогда я и поняла, что же за зверь этот самый “суфлер”. Это маленький приборчик, который тебе вставляют в ухо; по нему тебе передают слова монолога, который ты должен произнести, и подсказывают, как ты должен двигаться. Мне было удивительно видеть актеров, которые, следуя данным им указаниям, интерпретировали их по-своему. Это было совершенно немыслимо видеть, как они превращали услышанные по “суфлеру” указания в живого персонажа из плоти и костей. Карла была права: телевидение – это волшебство.

– Я дам тебе упражнение и хочу, чтобы ты постоянно его выполняла, – заметила Карла. – Выбери себе радиостанцию и слушай ее. Ты станешь повторять все, что они скажут. Это пойдет тебе на пользу, так ты научишься работать с “суфлером”.

С этой самой минуты, шла ли я на репетиции, на встречи или домой, словом, куда бы то ни было, в моих ушах всегда были наушники, и я, как безумная, как попугай, повторяла все, что слышала.

С детских лет для меня было очень важно выполнить обещанное, поэтому я выразила свое беспокойство по поводу вновь полученного обязательства, поскольку у меня уже имелся контракт с группой. Группа стояла у меня на первом месте, и меня очень сильно беспокоило, смогу ли я, не пренебрегая “Тимбириче”, справиться с ролью и оказаться на высоте как телеактриса.

И снова Карла успокоила меня:

– Не волнуйся, Талия, у тебя маленькая роль. Ты должна будешь приходить на съемки всего два раза в неделю.

Однако роль была увеличена, поскольку мой персонаж очень понравился людям. Таким образом, по мере увеличения моей роли пропорционально росли и мои сериальные обязательства. Два съемочных дня в неделю превращались в три или четыре до окончания сериала “Бедная сеньорита Лимантур” в 1987 году. Это был мой дебют в мире сериалов. Карла Эстрада была хорошим учителем, Учителем с большой буквы. С ее легкой руки я узнала, что такое съемочная площадка, как пользоваться “суфлером” и многое другое. Таким вот образом, слушая ее великолепные и очень ценные уроки, я вошла в мир телевидения и исполнения ролей.