Чтение онлайн

Мороз взорвался: 

— Так ты что — всю эту байду устроил, чтобы мне лекцию прочитать?! 

— Нет, Ваня, нет... — голос Зайца сделался спокойным. — Чтобы сказать то, что сказал. И засвидетельствовать перед народом, что ты, его правитель, побоишься спуститься, дабы сограждан от старого маньяка спасти. 

Наступило терпкое молчание, оборвавшееся задумчивым: 

— Ну все... Не могу больше говорить. Начинают люди оглядываться... 

— Что б это было, если бы руководитель страны слушал каждого маразматика… Взрывай! Давай! Тарас Бульба выискался... 

— И я тебя, Ваня, люблю. Прощай! — в трубке застреляли короткие гудки. 

А затем Заяц поправил очки, пригладил совиную бровь, словно ненароком прислонился коляской к стенке и постучал в дверь. В кабине это услышал усач и потянулся к микрофону. 

— Товарищи пассажиры! — захрипели его голосом вагонные динамики. — Сбой в электроснабжении линии устранен. Сейчас мы продолжим движение. Только на несколько секунд отключится освещение... Осторожно, следующая станция «Ноябрьская». 

— Ну вот, наконец-то! А то я чуть на встречу не опоздала... — радостно проговорила брюнетка в коротком черном платье со стразами. Та, с ямочками на щеках. 

— Наверно, на свидание? — улыбнулся ей в ответ Заяц. — Успеете, обязательно! А похожие задержки, — он сказал это нарочно громко, — и в лондонском метро случаются. 

— Давай зеленую, мы едем! — хрипло сообщил в диспетчерскую усач, уволенный после подзабытой уже забастовки метрополитеновцев железнодорожник-краснодипломник, а ныне — ночной грузчик, оторвал приклеенные усы, снял затемненные очки, семафорный фиолетовый пиджак, выбросив все в форточку. Щелкнул рубильником — и в составе стало темно. Приставил к носу сонного машиниста нашатырь и незаметно выбрался из кабины в вагон, где спрятал в карманы штанов перчатки. 

— Это диспетчерская! Какую зеленую? Кто говорит?! — закричала в кабине рация. 

  Машинист очнулся, недоуменно заморгал вокруг, схватил микрофон: 

— Алло! — во рту сушило, и он проглотил терпкий комок. — Алло! Диспетчерская, что случилось? Это Марченко с «Восьмерки». Я тут, кажется, отключился. Кто-то с проверкой пришел... И дальше ничего не помню...

  Жизнь — не мед, и люди — не пчелы. Однако многоэтажные универмаги и кофейни около закрытых станций метро напоминали растревоженные ульи. Растревоженные собравшимися над городом дождевыми тучами, дизельным дымом переполненных автобусов, а еще — пугающей неизвестностью. 

— Чего это метро не работает? Снова забастовка? — интересовались горожане. 

— Нет... Говорят, там террорист с бомбой. Видите, сколько милиции и солдат нагнали. 

А в это время к пустому перрону неспешно подъехал запоздалый поезд. Раскрылись двери, начали выходить удивленные пассажиры; около турникетов каждого почему-то начинали обыскивать вооруженные люди в бронежилетах и черных масках.

— У Зайца кейс пустым оказался! — по рации надрывно сообщал президенту председатель Службы госбезопасности. — А мои же у него на кухне тротил нашли... и три «эргэдэшки» из бывшего косовского гарнизона… А тут — только ноутбук да книга в кейсе! Профессор... 

— Какая книга?! — Мороз сам не узнал своего голоса. 

— Старая какая-то, толстая... Сейчас... Библия, мля! Пастор хренов... 

Под языком у президента сильно запершило. Что-то хотел сказать, но глубоко вздохнул и промолчал. 

Словно в забытьи он уехал в Ворониху. До вечера просидел в бане. Влил в себя литр коньяка — и не смог забыться. 

«На черта ему сдалась та Библия?.. Чего они уже полтысячи лет с ней носятся?..» — лихорадило воспаленный мозг. 

А когда наконец отключился — увидел громадную аудиторию. 

Перед ним — шеренги одинаково одетых молчаливых манекенов. Слушают, а он не может найти слов, зло и бессмысленно кусает губы, переступает с ноги на ногу. Молчит… 

И видит средь пластмассовой толпы Екатерину. 

Ее затаенно-презрительное лицо. 

И ее недоступную красоту.

2009–2010

Мінск – Бар (Чарнагорыя) – Стамбул (Канстанцінопаль) – Мінск