Чтение онлайн

— Я же ведь говорил тебе... Мне нужна... ты...

Не в силах вынести его взгляда, я закрыла глаза.

— Открой глаза... — сказал Расул, я послушалась и открыла, но по щекам покатились слезы.

— Послушай, Илья, — начала я на вдохе, — пожалуйста... Уходи... Кто-нибудь войдет, и ты не успеешь... Уходи, я никому не скажу, что ты был здесь...

Расул улыбнулся.

— Я знал, что ты обо мне беспокоишься... несмотря ни на что. Правда, Алевтина?

Как ни чудовищно это звучало, но где-то в глубине, совсем чуть-чуть, самую малость, это было правдой. Невзирая на доводы рассудка, сердце помнило дрожание черных зрачков в его странных светло-карих, с темными брызгами по краям глазах...

— Уходи... — повторила я, — просто уходи, и все...

— Все?! — протянул-пропел он и тихо засмеялся. — Нет, не все... Или мы уйдем вместе, или оба останемся здесь... Посмотрим, — Расул рассмеялся легко и очень страшно, — на твоего героя!

— Я с тобой никуда не пойду, — зарычала я, в бессилии дернувшись. Мысль о том, что сюда войдет ничего не подозревающий Сергеич, заставила мое сердце забиться в горле. Расул наверняка вооружён, а что ему стоит прострелить человеку голову, я хорошо знала. — Я тебя ненавижу, убирайся к черту!

Глаза Расула заледенели. Он молча смотрел на меня, и от того, как он на меня смотрел, я неожиданно поняла: все, это конец. Внутри все сжалось, и я никак не могла вздохнуть, а в голове дикой птицей металась мысль: «Кричи, Алевтина!» Но крик застрял где-то далеко, вместо этого я что-то беззвучно зашептала... Расул резко встал, и в мгновение ока я оказалась придавлена подушкой, с каждой секундой становящейся все тяжелее и тяжелее...

Внезапно нажим ослаб, и мне удалось вздохнуть... Я забилась на кровати, поняв лишь, что снова могу дышать. Подушка свободно скользнула с лица и упала на пол. В то же самое мгновение я услышала грохот падающей мебели, звуки ударов и, повернувшись, вскрикнула. В небольшом свободном пространстве палаты смертельным клубком сплелись два яростно сражающихся тела. Меня затрясло от ужаса и возбуждения, превозмогая боль, я попыталась перевернуться, чтобы встать хотя бы на колени. Едва не сломав себе запястья о браслеты наручников, я пыталась подтянуться и вдруг увидела, что Расул, вывернувшись, выхватил пистолет. Я закричала. Я закричала так, как не кричала никогда в жизни, и, думаю, вряд ли мне когда-либо удастся это повторить. И, словно среагировав на мой голос, Родион одним рывком подмял под себя Расула. В следующую секунду я услышала короткий отвратительный хруст, и, тяжело откинувшись Родион спихнул в сторону враз обмякшее тело противника. Устало утерев со лба пот, он подобрал пистолет, бросил взгляд в мою сторону и тут же поднялся.

— Алевтина, — бросился он ко мне, — он с тобой что-нибудь сделал?

Я жалостливо завздыхала и отозвалась:

— Нет...

Сергеич схватился за наручники, выругался и вернулся к лежащему Расулу. Обыскал его карманы и, найдя ключ, отомкнул браслеты.

— Ты вся в крови, — озабоченно пробормотал он, ощупывая мою промокшую насквозь повязку на боку, и почти проскулил: — Сволочь... убью...

Этого, честно скажу, уже не требовалось.

— Ложись, — Сергеич подхватил меня и уложил на кровать, — я сейчас!

К этому моменту за дверью палаты уже творилось нечто

невообразимое. На слух это было похоже на взятие Смольного в первых советских фильмах. Закрытая ножкой от стула дверь нещадно тряслась, содрогаясь от мощных ударов.

Все, все, тихо! — гаркнул вдруг Сергеич, я подпрыгнула, а в дверь прекратили ломиться.

Дверь закрыл, конечно, Расул, пока я спала, а вот как в палату попал Сергеич? Причем попал так тихо, что Расул явно не слышал его до самой последней секунды? Не забыть бы поинтересоваться.

В открытую Сергеичем дверь ввалилось столько народу, что я испугалась - не начнут ли они падать прямо на мою кровать. Но Сергеич снова рявкнул во всю глотку, народ испуганно замер на мгновение, и все лишние моментально вымелись в коридор, подбадривая и подталкивая друг друга. Возле меня остались страшно сердитый Петр Емельянович, Лера, Сергеич и невесть откуда взявшийся милицейский чин. Последнего Сергеич взял на себя, удалившись в угол палаты, они принялись о чем-то беседовать, а двое здоровенных мужиков в камуфляже быстренько вынесли распластанное на полу тело. Петр Емельянович в это время с помощью Леры разрезал мою повязку и, быстро проделывая какие-то манипуляции на боку, беспрестанно меня ругал. Правда, я прослушала, за что.

Когда суета вокруг меня наконец закончилась, за окном давно уже висел месяц. Он старательно заглядывал в окошко, словно пытался узнать, что же тут творится. Я решила последовать его примеру и, честно выпив все принесенные Лерой настойки и таблетки, обратилась к Сергеичу. Милицейский чин, оказавшийся майором, нас уже покинул, и обстановку в палате можно было бы назвать мирной, если бы не сердито глядящий на нас сквозь поблескивающие очки Петр Емельянович.

— Ты как в палате очутился? — поинтересовалась я, покосившись на доктора, но он повел себя достаточно смирно, только слегка зашипел. — Неужели в окно влез?

— Так же, как и он, — отозвался Сергеич и устроился рядышком на кровати.

– Неужели в окно?

Сергеич кивнул:

— В окно.

– А как ты догадался?

Он посмотрел на Леру и сказал:

— Вот она, твоя спасительница, — Лера смущенно улыбнулась, — без нее неизвестно как бы все кончилось. Она заметила, что Гены Ляшенкова нет на месте...

— А где он? — перебила я, но тут Сергеич спрятал глаза,и мне стало понятно, что случилось с Геной.

— Она осторожно потянула дверь за ручку, но она оказалась заперта. В тот самый момент мы с ребятами вернулись. Когда проходили под твоими окнами, видели, что створка приоткрыта...

— Спасибо, Лерочка! А Гена?

— Он спрятал его в кладовке...—Тут Сергеич закашлялся и отвернулся. — У него дочка осталась маленькая, Bepoника.

Повисло тяжелое молчание, все прятали друг от друга глаза, даже Петр Емельянович, сняв очки, торопливо протирал стекла, угрюмо глядя в пол.

— Ладно, — поднялся он, — пойдемте, Лера!

Он помог ей встать, и они распрощались со мной. В дверях доктор оглянулся и сказал:

— Ничего... все будет хорошо! Вы молодец, Алевтина...

* * *

Покрепче уцепившись за руку Сергеича, я взволнованно выдохнула и буркнула:

— Ужас...

— Ты чего? — весело поинтересовался он, широко распахивая передо мной двери галереи.

— Сама не знаю... — пожаловалась я, с замирающим сердцем входя в прохладный холл, — волнуюсь чего-то.. Неужели я здесь?

— Здравствуйте, Алевтина Георгиевна! — завидев меня, громко гаркнули охранники и вытянулись, словно перед генералом. — Рады вас видеть!

— Здравствуйте, — заулыбалась я, — как дела?

— Хорошо, Алевтина Георгиевна, — отозвался старший, — все вас ждут... Проводить?

— Спасибо, не надо... Я уж сама....

Мы поднялись по мраморной лестнице на второй этаж, перед дверями я остановилась и осторожно заглянула в зал. В центре озабоченно шушукался, по-моему, весь коллектив галереи, включая нашу уборщицу бабу Нюсю. «Да, — подумала я, — сейчас начнется!» Я не обманулась. Первым разглядел меня в дверях Семен Абрамович. Воздев руки к небу, он радостно воскликнул:

– Наконец-то!