Чтение онлайн

Если один смог такое, так же сумеют и остальные!..

Я посмотрел на старшего лейтенанта: он стоял во весь рост, бледный, суровый. Стоял, как у могилы друга, в крепкой руке мял свою пилотку.

Вскоре Ивану Вдовытченко было присвоено посмертно звание Героя Советского Союза.

Я к тому времени находился уже в другом подразделении. Уцепившись за песчаный край отмели, наши бойцы мужественно отбивали яростные атаки гитлеровцев. И враг не смог их ни выжечь огнем, ни уничтожить минами и снарядами, ни вдавить в песок бомбами «юнкерсов». Борьба шла за маленький клочок земли на Правобережье, борьба напряженная, кровавая, борьба не на жизнь, а на смерть. И хотя гитлеровское командование подтягивало сюда новые части, хотя было видно простым глазом, как «тигры» и «фердинанды» ползут по лысым прибрежным высотам, готовясь к контрудару, никто не сомневался в том, что этот маленький кусок земли на правом берегу больше не будет отдан врагу.

Предпринимая многочисленные ожесточенные контратаки, гитлеровцы по-прежнему возлагали большие надежды на свои танки. Поэтому особая ответственность ложилась на наших артиллеристов, бронебойщиков, минеров-охотников (как их называли на Правобережье), истребителей танков. В условиях, когда наши танковые подразделения еще не переправились на западный берег, значительную роль в борьбе с танками врага должна была сыграть пехота. Гранаты, бутылки с горючей жидкостью в руках отважного пехотинца также грозное оружие. Нужны только отвага и умение. И надо правильно выбрать позицию, глубже зарыться в землю, поуже рыть щели, поближе подпускать вражеские танки и наверняка разить их. Но поначалу не все это, к сожалению, понимали.

Помню такой случай.

На берегу реки, в густом кустарнике, одно из наших подразделений расположилось на отдых. Бывалые солдаты сразу же взялись за лопаты. Они быстро стали отрывать себе ячейки и щели. Тем временем рядовой Андрей Смирнов ходил, заложив руки в карманы. Он подшучивал над товарищами:

— Пустое дело затеяли! Зря трудитесь, все равно пойдем дальше…

— А я думаю, что не пустое, — ответил бывалый солдат Синицын. — Окопаться — первое дело солдата, где бы он ни остановился. На войне всякое может быть. Ты не ждешь, а на тебя авиация налетит или противник откроет артиллерийский огонь.

Вскоре слова Синицына оправдались. Неожиданно в воздухе появились фашистские самолеты. Они стали бомбить участок, занятый бойцами. Одна из бомб разорвалась недалеко от щели, где сидели Синицын и его товарищи. Укрытие спасло их от осколков. А рядовой Смирнов поплатился за свою беспечность: он был ранен.

Несмотря на сложные условия, наши части успешно отбивали контратаки противника, день за днем решительно и планомерно продвигались вперед.

Совинформбюро коротко сообщало о боях на нашем участке. За каждой скупой фразой оперативной сводки скрывалась титаническая борьба героев днепровской переправы. Местность здесь как бы специально была создана для испытания воинского искусства, стойкости, силы, ловкости и мужества советских воинов. Озера и речки, болота и леса, высоты и овраги — все это приходилось с тяжелыми боями преодолевать нашим воинам.

Широко показывая героику фронтовых будней, редакция нашей газеты повседневно разъясняла воинам основные требования, предъявляемые к защитникам Родины.

«Как ты выполняешь присягу?» — с таким вопросом в самый разгар днепровской битвы газета обратилась к воинам в специальной письме, разосланном во все подразделения фронта. Это письмо было отпечатано типографским способом и перед отправкой в подразделения всесторонне обсуждалось на редакционной летучке.

«Как ты выполняешь присягу?» — это был необычный вопрос. Его задавала своим сыновьям Родина-мать.

Отвечая на этот вопрос, воин как бы вновь становился перед присягой, перед совестью своей и проверял себя: все ли он сделал для защиты Родины, все ли средства и возможности борьбы с лютым врагом использованы, что нужно сделать, чтобы ускорить очищение советской земли от гитлеровской нечисти.

Прошло несколько дней, и в ответ на обращение газеты стали поступать солдатские письма. Это были преимущественно письма с правого берега, где, не утихая, шло великое освободительное сражение за Украину, где дрались отважные герои Днепра. Советские воины писали о том, что у них было на душе, что занимало их мысли и думы. Вот первое попавшееся в руки письмо сержанта Кузнецова. Он написал его сразу же после боя, в результате которого была отбита жестокая контратака врага. Слаженный экипаж машины Кузнецова уничтожил несколько немецких танков, пушек, пулеметов и много гитлеровских солдат.

«Мы воюем и продолжаем учиться», — писал артиллерист Белошницкий. В его расчете были подготовлены три запасных наводчика и один запасной командир орудия…

На подбитой машине, окруженной шестью гитлеровцами, боец Артемьев схватил лом, убил фашистского офицера и разогнал остальных гитлеровцев… «Так я избежал фашистского плена», — замечает в своем письме Артемьев.

«Но не только маневр боевых единиц нужен в боях, но и маневр кухни!» — писал старший повар Никита Наконечный, добросовестно и всегда, в любой обстановке, вовремя и вкусно кормивший бойцов.

«Я — шофер транспортной машины, — сообщал гвардии сержант Николай Порсев. — Доставляю за Днепр, на передовую линию, что мне прикажут: и боеприпасы, и продовольствие. Стараюсь обязательно выполнить порученное мне дело, знаю — надо так бить врага, чтобы он не успел опомниться… Буду и в дальнейшем возить снаряды без всяких задержек!»

В дни ожесточенных сражений за расширение правобережных плацдармов газета часто выступала со страницами подобных писем воинов, в которых рассказывалось о том, как герои Днепра, выполняя клятву Родине, боролись за освобождение Украины.

Дело победы требовало от каждого патриота изо дня в день совершенствовать свою боевую выучку, укреплять дисциплину и организованность. Именно из этого исходила газета, когда она, обращаясь к воинам фронта, писала: «Помни, товарищ: каждая неточность в выполнении приказа, малейшее нарушение организованности и дисциплины отдаляют сроки освобождения наших отцов, матерей, сестер и братьев от фашистской неволи».

Газета приводила такой факт.

…Офицер Дремов торопил бойцов:

— Дорога каждая минута. Совхоз «Мирный» будем брать с ходу.

Сам Дремов не спал уже двое суток. Какое-то лихорадочное чувство тревоги неудержимо гнало его вперед. И хотя успешные действия его солдат вернули Родине за эти два дня больше населенных пунктов, чем предполагалось командованием, Дремов спешил: «Ни минуты передышки! Потеряем минуту — можем многое потерять!» Сам он не мог бы с уверенностью сказать, почему, вконец усталый, измотанный, не щадил себя и других. Но интуиция командира подсказывала ему: медлить — преступно.

И вот бой за совхоз «Мирный» подходил к концу. Солдаты уверенно пробивались от дома к дому. И когда после решительного штурма совхоз перешел в наши руки, бойцы поняли, что не напрасно Дремов торопил их: полторы тысячи советских граждан, согнанных сюда для отправки на каторгу в Германию, неминуемо погибли бы, если бы в самую последнюю минуту не были спасены дремовцами.

В те дни люди жили одной волей: скорее вперед — освободить Киев, Украину, всю советскую землю. И вчерашние тихие, несмелые солдаты становились бесстрашными воинами, совершали в бою чудеса героизма.

Добрым, медлительным, отзывчивым гвардейцем был Иван Янковец. Он делился с товарищами последним куском хлеба, последней цигаркой. Над его застенчивостью не раз посмеивались однополчане. Ничего, казалось, не было в нем солдатского. Многим думалось, что его доброта к людям, животным и к птицам (однажды он изо рта поил птенца) может расслабить и обезоружить его перед лицом врага. В ответ на подшучивания Иван Янковец неизменно краснел, застенчиво отмалчивался. Тяжело было у него на душе. Шагая по земле испепеленной Украины, он видел советских людей, медленно раскачивавшихся в петлях наспех сооруженных виселиц. Он стоял над пеплом сарая, в котором гитлеровцы сожгли женщин и детей. Он дышал дымом догоравших селений. И его сердце, доброе и чуткое, захлестнула жажда возмездия. Вот почему в одном из боев рядовой Иван Янковец в упор застрелил пятерых фашистов. А когда кончились патроны, гранатой взорвал еще нескольких оккупантов. Одному из гитлеровцев удалось броситься на советского смельчака со штыком. Но Янковец ударом кулака свалил его на землю и задушил голыми руками.