Чтение онлайн

“Ну да ладно, и мне нужно как-то насыщаться, организм требует вон уже трясет, как лихорадочного, скоро язык прикусывать буду”.

И он по наитию сделал это, просто навалился на это нагромождение металлолома и возложил руки. Ничего не произошло, но ему сразу стало легче. Видимо при работе с оружием дар что-то забрал из организма, хоть и в мизерных долях, а сейчас как-то восполнил.

– Хорошо-то как, - Оружейник чувствовал себя, наконец, отлично.

– Глыба, будь ласка, убери это все это к верстаку. И пистолет, тот что мы давеча сделали, принеси, пожалуйста, будем смотреть, что там у нас получилось.

“Так, что же я сделал?” - то, что он держал в своих призрачных руках, ему нравилось, вокруг оружия виделся зеленоватый ореол: “это что, дружественное оружие?” - удивился Оружейник. Хотя пора бы отучаться от этого, удивление тут не в части, так можно и пучеглазие заработать, то-то еще будет, и он в этом не сомневался. Если он Оружейник и приоткрыл дверь своих возможностей, да только совсем ничтожно, лишь щелочку.

– Уф, выдохнул Змей, придя в себя, - на этот раз он заметно чувствовал усталость. Итак, прототип лежал перед ним, и не то, чтобы радовал - он завораживал. Оружейник даже не догадывался, что таким красивым может быть черный цвет, нет, скорей это даже был ни цвет, это был «Черный Свет». И что на него нашло не понятно, наитие какое-то.

– Имя тебе убийца темных - «Черный Свет». И пистолет будто услышал своего хозяина по нему узкая радужная полоска пробежала. Оружейник взял оружие в руку, «Черный Свет» был теплый, как живое существо, и легким, очень легким, это вызвало мимолетный дискомфорт, пистолет тут же потяжелел, как надо.

– Ух, - выдохнул Оружейник, - вот же. Чем дальше в лес, тем больше дров, медведей и волков. Шут с этими медведями, и с волками туда же, идем дальше, уж слишком дрова эти бесценны, тут и рискнуть не грех. Теперь материал прототипа - это точно не сталь и не пластик, вообще непонятно что это такое, в меру твердое, и в то же время упругое, поверхность не скользкая, но и не шершавая, сжимаешь сильнее, становится тверже. Такое ощущение, что этот материал обладает определенными свойствами, подстраивающимися под хозяина.

Патроны в магазине все двадцать штук смотрелись и вовсе, как драгоценные камни. Сами гильзы темные, как ночь непроглядная, а вот закатанные пули смотрелись, как черные граненые алмазы. Чтобы получше рассмотреть эту сияющую красоту, Оружейник отщелкнул один из патронов.

– Да, впечатляет.

Глыба стоял рядом и с поистине детским выражением восхищения на лице, пялился на Оружейника и все, что он делает.

“Вот же дорвался до сладкого, он что, никогда в Цирке не был?”

– Глыба, возьми вот этот патрон, - и Оружейник протянул ему патрон Черного Света. Иди к верстаку и постарайся раскрошить этот камень бей осторожно не задень патрон, а то вдруг порох воспламенится.

– Глыба сделает. У Глыбы правильно руки растут.

“Кто бы сомневался”, - подумал Змей.

Послышалось несколько ударов. Потом заработали тески и натужное пыхтение Глыбы, будто меха кто-то рядом в кузне раздувал, закончившееся громким характерным щелчком, как будто каленая металлическая заготовка треснула под прессом.

– Змей, тиски тютю, - подал жалобный голос Глыба.

– Что значит тютю, Глыба?
– Гигант горько вздохнул.

– Треснули пополам.

– Неси, что там осталось от эксперимента.

Чего-то опять затрещало, и Глыба принес пришедшие в негодность тиски, вырванные с корнем из железного верстака и боезапас Черного Света без малейшей царапины. Змей внимательно посмотрел на Глыбу:

– Это же надо такому здоровенному уродиться, или это влияние Стикса? Скорей всего пятьдесят на пятьдесят.

– Глыба, там верстак еще стоит?

– Глыба проверял. Верстак хороший, к полу прикручен.

– Хорошо. А кувалда на месте?

– Глыба смотрел, кувалда есть, большая, хорошая.

– Тогда вдарь со всей дури по этому пистолету, - протянув испытуемого Кувалде, через какое-то время раздалось молодецкое "Эхх" и загремело.

– Глыба, что на этот раз?

– Верстак и кувалда,- буркнул обреченно Алеша Попович.

– Не вижу, чему расстраиваться. Глыба, ты настоящий молодец, эксперимент прошел удачно, здание ведь ты не разрушил, ну, а тиски, верстак и шанцевый инструмент - это издержки. Так всегда бывает при удачных экспериментах.

Глыба ожил, и уже не напоминал из себя записного хулигана на приеме у директора школы:

– Издержки, - он как-то даже посмаковал это, похоже, для него новое слово.

– Здорово, Издержки!
– пробасил Глыба и заулыбался, как только он умел.

Интересно, а где же патрон от Черного Света, на том месте, где недавно лежала эта не убиваемая драгоценность, лежал патрон 9 ПП (9H16) повышенной пробиваемости, вполне обычный боеприпас, c пулей, со стальным сердечником. Оружейник зачем-то вставил его в магазин Черного Света, на глазах тот стал превращаться в былую красоту.

– Во как, сам себе молот сам себе наковальня. Осталось проверить только, будет ли стрелять этакая небесная красота.

– Что, Глыба, проверим?
– Гигант замотал головой, румяный довольные глаза блестят, ведь сказочная история продолжается, факир-фокусник все еще выступает. Как бы в секту постепенно не превратится, с мессией оружейника сошедшего на многострадальные земли Стикса.

Зачем ходить куда-то, всё-таки это изначально тир вот и ростовые мишени позабыты, позаброшены у стены стоят. Выстрел был, и вроде бы его и не было, просто тихий хлопок какой-то даже тише чем с глушителем, но результаты, результаты - мамочка моя родная, превзошли все ожидания.

– Знаешь, Глыба, заявил Змей. Мы с тобой заодно обзавелись нежданно-негаданно смотровым отверстием на восточном направлении, почти полметра железобетона на вылет, «Черный свет» - это что-то, «Экскалибур» отдыхает и нервно курит в сторонке.

И тут опять проснулась его хваленая чуйка, для отрезвления цапнув его за ляжку, мол: “валить отсюда надобно хозяин, иначе цапнут за другое место, и это будет уже по-настоящему”. Игнорировать навык развитый с еще не спокойного детства, и скорей всего усиленный Стиксом, себе дороже выйдет.

– Так, команда, слушай, - громко сказал Змей.
– Готовимся к передислокации. Времени у нас почти нет.

Красота, тишина, полная серебряная Луна над головой, крепкие, высокие стены, еда и патроны в избытке, все, кто был при смерти, здоровы, даже неизлечимые идут на поправку. Семь шагов, целых семь шагов было сделано у стенки накануне, не благодать ли. Увидь этакое многие светила медицины, там, на далекой Земле, крикнули бы по-Станиславски: - “Не верю!” - и сослались бы на иллюзии, или количество коньяка, выпитого намедни. Все вроде бы хорошо даже очень, а нет.