Чтение онлайн

Во-вторых, я впервые очутился на самом настоящем полигоне военной техники. Военного, правда, в ней было мало: на безразмерной площади стояли бесчисленные грузовики: новые трехосные «КрАЗы» и «ЗИЛы», несколько «МАЗов»-бензовозов, и старые, законсервированные «Захары», зеленые, как кузнечики. Но больше всего на полигоне было серых понтонов, лежавших друг на друге, словно кубики в детской игре.

Отец командовал понтонным взводом и был здесь полным хозяином (в моих глазах). К единственному месту, куда он не пускал, меня влекло нестерпимо: к полукруглому металлическому ангару. Лишь раз я краем глаза увидел в нем нос огромного катера.

Машины на полигоне были замечательные: надежные, как кувалды, такие же крепкие и неуязвимые. Простреленные колеса, например, автоматически подкачивались мощными компрессорами прямо на ходу!

Я, конечно, хотел прокатиться на всем, что двигалось. «Захар» исключили сразу – он выпускался без гидроусилителя руля. На «КрАЗе» усилитель был, я даже проехал на нем метров двести, но рулевое колесо, величиной с половину моего туловища, мешало доставать до педалей. И только «МАЗ-500» подошел мне, как обувь нужного размера: и рычаги, и педали, и кнопки – все было под рукой.

Бензовоз оказался неожиданно шустрым – я даже зацепил и чуть не опрокинул один из «кубиков», когда сдавал назад, но, наловчившись (под чутким руководством папы), гонял между понтонными рядами в свое удовольствие.

Да, лето 1971 года было жарким! Таким, что плавился асфальт, листья на деревьях пожухли, у автоматов с газированной водой стояли очереди. У нас дома окна были открыты нараспашку, но и здесь мы изнывали от духоты. Народ отмокал на песочных волжских пляжах и питался слухами: в Поволжье свирепствовала холера. Говорили, что в городе уже есть несколько трупов. Подозрения подтверждались: по улицам рыскали медицинские «УАЗики», туалеты щедро сдабривали хлоркой, на вокзалах дежурили летучие отряды врачей.

Надо же было такому случиться, что именно в этот торжественно-трагический момент меня угораздило отравиться банальным просроченным зеленым горошком! Рвота и все остальное заставили родителей вызвать неотложную помощь. Бригада явилась во всеоружии: с предписанием срочной госпитализации. Они еще не знали, что на страже стоит моя решительная мама! Короткая перепалка – и эскулапы неожиданно для себя оказались в коридоре. Стучать в дверь и угрожать было бесполезно, тут я был спокоен. На следующий день пришли те же, но с милицией – ретировались и они. Делегация побывала и на маминой работе… Лучше бы они этого не делали.

Через два дня я был здоров, чего не скажешь о перестраховщиках в белых халатах.

Папа, конечно, офицерские погоны носил с гордостью, но в нашей семье мама была не просто старшей по званию, она была генералом.

Оклемавшись, я с прежним рвением продолжил заниматься плаванием в волгоградском центре олимпийского резерва. Резерв, действительно, оказался знатным: многократные олимпийские чемпионы Попов и Садовый вышли отсюда. Мои успехи, конечно, были не в пример скромнее, но все-таки были – тренер прочил мне большое спортивное будущее. Я прошел только первые стадии длинного пути: от знакомства с центром, который строился на ходу, от общефизической подготовки (включая борьбу) и бултыхания в «лягушатнике», до первых соревнований. Приходилось преодолевать страх, прыгая с вышки, привыкать к жесткой (если не жестокой) дисциплине, не щадя себя, ломать усталость… Но срок службы у отца вышел, и родители собрались на юг – надо было снова искать работу в Красной Поляне. Меня, от греха подальше, решили отправить на год к бабушке.

Прощание с Волгоградом было торопливым, но в памяти этот город живет до сих пор: я снова и снова мысленно возвращаюсь в старинное здание на улице Чапаева, как будто что-то важное оставил именно там. А может, наоборот, взял с собой: в этом бывшем офицерском общежитии в 1992 году был восстановлен закрытый в 1920-х Свято-Духовский мужской монастырь с домовым храмом Живоначальной Троицы!

И на всей территории упраздненной железнодорожной части ходят теперь воины Христовы – в 2008 году эти здания были освобождены.

Духовную битву они ведут не в одиночестве – вот полный список частиц святых мощей обители:

свт. Лука архиеп. Крымский

Свт. Феофан Затворник

при. Силуан Афонский

свт. Николай Чудотворец

при. Глинских старцев

прмц. княгиня Елисавета

при. Серафим Саровский

при. Сергий Радонежский

при. Амвросий Оптинский

при. Онуфрий Великий

при. Петр Афонский

при. Иов Почаевский

велмц. Татиана

велмц. Варвара

мчч. Антоний, Иоанн и Евстафий Виленские

свт. Лаврентий Черниговский

сщмч. Владимир митр. Киевский

при. Антипа Валаамский

свт. Милетий Харьковский

свт. Феодосий Черниговский

свт. Афанасий патр. Цареградский

сщмч. Ливерий папа Римский

сщмч. Александр еп. Харьковский

свт. Иннокентий Иркутский

Частицы мощей святых в Киевских пещерах почивающих: при. Евстафий

прп. Сергий

при. Лаврентий Затворник

прп. Онуфрий Молчальник

прп. Нифонтеп. Новгородский

прп. Сильвестр

прп. Никон иг. Печерский

прп. Дамиан

прп. Григорий Чудотворец

прп. Моисей Чудотворец

прп. Онисифор

прп. Марк Гробокопатель

прп. Ефрем митр. Киевский.

прп. Савва

прп. Прохор

прп. Пимен Постник

прп. Еразм

А я еще смел недоумевать, почему тогда, в начале семидесятых, именно здесь мне так не хотелось идти в пионеры!..

Бабушка жила на Вологодчине, в Кичменгском Городке. До Вологды мы с отцом (мама в это время готовила стратегические планы на будущее) ехали поездом, с пересадкой в Москве. Переночевали в гостинице «Ленинградская» на площади трех вокзалов (меня поразила ее высота, глядеть из окна было страшно), а утром, с Ярославского, переполненного пестрой толпой вечно спешащих пассажиров (у одного из них блеснула на груди Золотая Звезда Героя Соцтруда), отправились в родную сторонку. От Ярославля ехали уже не на электрической тяге, а на ворчливом и дымном тепловозе. Вологодский вокзал был полупустынным (или мне так показалось после Москвы?). Перед ним, словно солдаты на параде, выстроились таксомоторы с шашечками. Мы выбрали потрепанную «Волгу» и под завывание мотора и пощелкивание счетчика понеслись через весь город, – каменный центр и деревянное Заречье, – до самого аэропорта.

Маленькое желтое здание аэровокзала я запомнил поневоле: духота, бьющиеся в окна слепни, кусающиеся, как звери, и такие же озверевшие от долгого и нудного ожидания люди, готовые разбить окна крохотных билетных касс. Почти целый день мы томились здесь, пока не схватили билеты.

До Кич-Городка летали самолеты двух типов: «Ли-2» и «Ан-2». Нам досталась «Аннушка». Прозвище, конечно, ласковое, но лететь на ней было совсем не сладко: в грохочущем салоне с жесткими боковыми сиденьями нас попеременно бросало то в воздушные ямы, то резко поднимало вверх. В животе все переворачивалось, страдальцы травили в бумажные аэрофлотовские пакеты, и когда мы, наконец, сели на лесном аэродроме, нас пошатывало изрядно.