Самый лучший апокалипсис
Шрифт:
«Здравствуйте, это NetherRealm!
Вы совершили антисоциальное действие: профиль ID:55787 удален, его владелец потерял информационное обеспечение. Теперь одна из общин вашего города лишилась потенциального участника, что пагубно отразится на общей силе человеческого сопротивления. Пожалуйста, следуйте обучающим заданиям, оттачивайте навыки и не совершайте противоправных действий к другим участникам программы. Напоминаем, что в случае повторения таких инцидентов ваша репутация будет значительно понижена, доступ в города и общины закрыт, вам будет присвоен статус разыскиваемого.
Спасибо за внимание!
P.S. проявляйте активность :D»
Очень интересно! Я что-то пропустил? Когда это объявили запретным удалять софт с чужого телефона?! А два трупа в машине на силе человеческого сопротивления пагубно не отразятся, нет? Херня какая-то! Заявляю со всей ответственностью – херня!
Пока я возмущался, с головы до ног засыпаемый ледяным снегопадом, хит-бар выносливости в моем профиле медленно переместился на одну строчку вниз. Его место заняла новая шкала под названием «Репутация». И сейчас ползунок моей репутации дернулся, пополз от нейтрального «0» к отрицательным «-1». В тоже время незеррилм вновь замигал окошком системного сообщения, а я получил уведомление об однопроцентной скидке в магазине «Полярник». Чтобы это не значило. Но больше всего в этой ситуации раздражал тот факт, что как-то скрыть всю эту информацию от общественности я теперь не смогу. Мои заслуги на всеобщем обозрении и любой, кто забьет в поиск порядковый 88488 тут же прочитает всю подноготную.
– Ну и ладно! – фыркнул я, пряча телефон в карман. – Не очень-то и хотелось в эти ваши общины!
Последнее, что оставалось сделать – загуглить номер телефона ближайшего отделения полиции. Сам звонок уже совершался с чужого мобильника и сигнал пошёл только с четвертой попытки – связь сегодня максимально паршивая. Перекрикивая метель, я в двух словах объяснил диспетчеру, что по такой-то улице два трупа в машине и подозрительный тип без сознания. Чужой телефон разбил и кинул в снег, а затем шустро поковылял в магазин. На ходу размышлял, что странная программа впервые затронула тему грядущих событий. Общины, города, сопротивление. Что нас ждет? Крах старой цивилизации и расцвет новой на почве пока ещё неизвестных проблем? Очень может быть. Ну а что касается моей репутации и всех этих угроз не делать противоправных действий – ага, конечно. По закону джунглей выживает сильнейший, и только потом вся эта ваша социализация.
В магазин я просто ввалился, обливаясь потом и не в силах отдышаться. Покряхтел, посипел, изображая старого деда, поднялся. Сказать, что своим появлением я произвел какой-то ажиотаж – неа. Кассирши вовсю обсуждали случившееся ненастье, охали, ахали, качали головой и вели темы из разряда «что же это творится-то!» и «Люб, как домой добираться будем?». Меня, всего в снегу и при смерти, приняли как должное, только проверили, чтобы двери закрыл. Я ещё минуту постоял, кайфуя от теплого помещения и света над головой, после чего двинул к ближайшей кассе. На ходу отметил продавщицу Аллу и дородную крикливую тетку – мать вчерашней молодежи. Школьники стояли там же, краснели и охраняли огромные пакеты с ранее купленными товарами. Очевидно, предпринималась попытка вернуть товар обратно в магазин. Пока тетка трясла чеками и агитировала за советскую власть, Алла сжимала-разжимала кулачок, периодически била кулачком в ладошку и улыбалась. Дамочка просто лучилась счастьем, выглядела необыкновенно живой и… спортивной, а тетки со своими чеками для неё сейчас просто не существовало. Что-то мне это всё напоминает.
– Пачку сигарет, любых и «анти-полицая» два пакетика, – попросил я на кассе, неожиданно вспомнив неплохой заменитель анальгину.
– Мм, закончился что ли… – продавец растерянно полезла тормошить прилавок у своей кассы. – Люб, глянь там у себя «анти-полицай»!
– У меня нет!
– У Светки глянь!
– …
– …
– Тоже нет!
– Вчера же привозили, – непонимающе округлила женщина глаза, пробивая мне на кассе сигареты. – Сама видела, Степан три коробки разгрузил!
– А можете на складе глянуть? – жалостливо попросил я, заинтригованный. – Очень надо!
– Ну-у, хорошо. Только никуда не уходите!
Кассир шустро засеменила к торговым рядам и скрылась за ближайшим поворотом, а я остался один на один со своей паранойей, что уже проснулась и разглядела в происходящем неладное. За одну ночь из магазина исчез весь запас лекарственного средства. Понятно, что там анальгина с гулькин нос, но все же.
– Слышь, мамаша, – раздался позади меня гоповатый сленг, – чеки свои забрала и брысь отсюда!
Понимая, откуда доносится звук, я обернулся. Алла уже прекратила разглядывать собственные руки и сейчас встала из-за кассы, угрожающе оперлась на прилавок.
– Где менеджер?! Менеджера мне позови сюда, дорогуша! Быстро! – её оппонент тоже был не промах (ещё бы) и опыта подобных баталий, уверен, там хоть отбавляй.
– Менеджера?! – зарычала Алла. – Для тебе я – менеджер!
Девушка схватила тетку за грудки, вздернула в воздух, словно пушинку. Ста пятидесяти килограммовая туша враз побледнела, робко запричитала извинения, смешно задрыгала в воздухе ногами. Я, и все присутствующие, офигели. Вот это силища! Хотя, чему удивляться. Алла «силовик», это было понятно ещё минуту назад.
– Пакеты свои забрали и ВОН ОТСЮДА! – Алла рявкнула так, что у меня уши заложило. – ВОН!
Тетку запустили в полет до самых дверей. Послышался оглушительный визг, крики, после чего дородная мамаша влетела головой в остекленные двери.
– Алла, Аллочка, ты чего…! – заголосили продавцы, повскакивали со своих мест.
– А ничего! – хохотала Аллочка, обнажив стройный ряд крепких, белоснежных зубов.
Не помню за ней такой голливудской улыбки.
– Пакеты! Пакеты берите! Славик, звони в полицию! СЛАВИК!! – мамаша с семейством пулей вылетели из магазина, оставив после себя хохочущую Аллу и трещину в дверном остеклении.
– Что тут происходит?! – за кассу вернулась мой продавец.
С пустыми руками, как и ожидалось.
– «Анти-полицая» нет? Женщина! – прервал я её попытку вскочить и присоединиться к общему настроению.
– А? Нет, нету… А что произошло?!
Я неопределенно пожал плечами. Пояснять смысла не вижу, сама узнает через пару минут. Пока кассир охала и ахала, поглядывая на неугомонную Аллу, я вытащил из кармана чужой кошелек, достал оттуда кредитку, приложил к терминалу. Пару секунд сердце бешено колотилось в груди, но вот послышалось одобрительное «пи-ип», а я возликовал. Шустро сунув в карман оплаченные сигареты, выскочил на улицу, бодро поковылял в сторону ближайшей аптеки. Сначала соседка, затем неизвестный у дороги, теперь Алла. Народ, опьяненный приобретенной силой, сходит с ума. Чувствую, такими темпами наше общество скоро двинется по наклонной.
В аптеку я забурился аналогичным образом – весь в снегу и при смерти. Поймал на себе осторожный взгляд фармацевта. Эту круглолицую пухленькую тихоню моего возраста я знал хорошо. Ну, насколько это возможно для постоянно клиента. Вид она всегда имела застенчивый, говорила практически шепотом (бубнела себе под нос) и краснела каждый раз, как я покупал презервативы. В аптеке, помимо неё, всегда присутствовала второй, старший фармацевт и обитала она вон там, за полупрозрачной перегородкой. Дама эта была в возрасте, пару раз мне пробивала лекарства здесь, на кассе и взгляд имела пронзительный, внимательный, где-то даже холодный. Сейчас, как это обычно бывает, тихоня стояла у кассы, ожидая пока я очухаюсь, её же коллега стучала по клавиатуре по ту сторону перегородки. В остальном же, в помещении было тихо, спокойно, умиротворенно. В общем, как в аптеке, нда.
– Здравствуйте, – выдохнул я. – Анальгин, пожалуйста. Пачку.
– Наш или подороже? – пробубнели в ответ.
– Любой, – отмахнулся я, разглядывая витрины и шкаф с препаратами у девушки за спиной.
Взгляд приковал светящийся ящик в верхнем ряду. Не то чтобы он светился целиком, скорее светилось что-то внутри, препарат, что там лежит. И пока тихоня ушла за анальгином, я вытащил из кармана телефон, запустил незеррилм, шустро покрутил карту города. Нашел аптеку, убрал на изображении крышу, всмотрелся. Как и ожидалось, весь этот зал – неисследованная зона, а значит в ящике «предмет».