Чтение онлайн

Вот так и работал. Безбедно и не переламывался. И всё бы прекрасно, можно было бы забыть про моря, но в один день всё рухнуло. Приехав на очередную смену, я обнаружил автосервис закрытым и новая охрана на воротах. Вот так, ничего не объясняя, нас всех выкинули на улицу.

Опять пришлось искать работу. Перебивался случайными заработками. Копал канавы на дачах, строил баню одному мужику, чинил машины знакомым, даже печку в одном доме перекладывал. А потом устроился сторожем по выходным на стройку и ещё сантехником в школе. Сторожить было легко. Главное не «нажраться» и обходить регулярно объект. Сантехнику в школе платили мало, но и работы не много и можно не каждый день выходить на работу. Плюс бесплатная кормёжка в школьной столовой. А вот когда в соседних ЖЭКах узнали, что в школе появился малопьющий молодой сантехник, посыпались халтуры. Платили по запросу, если конечно не борзел. Местные сантехники отловили меня в подвале на очередной халтуре и предупредили: «Если сунешься в квартиры, здесь и закопаем!» Не дурак, понял! Собирать сливки они будут сами, а ползать по тёмным сраным подвалам кому же охота. Жил я далековато и ссориться с местными не было резона. А грязной работы я не боюсь, да и платили прилично. В будние дни, если не было халтур, я, по просьбе моего друга, торговал ночью в его ларьке. Он «срубил» немного денег и открыл торговлю. Днём у него торговала жена, а ночью он сам или я. Если зажать совесть между ног, можно за ночь кое-что «срубить» по лёгкому. Опасаться можно было только «отморозков». Менты просто брали водку с закуской и уходили. Бандиты с продавцом дела не имели, трясли хозяина. У меня проблем не было, но торговля не моё ремесло. Совесть как собака выскакивала внезапно и общитывать пьяных не поднималась рука.

Ларёк быстро обанкротился, а со стройки я ушёл сам. Начали завозить оборудование и отделочные материалы. Сторожить что-либо более ценное, чем стены, я не пожелал. Всё равно упрут что-нибудь, а виноват будет сторож.

Начало зимы. В деревне забивают свиней. Батя мой был признанным спецом в этой области и его часто приглашали не только соседи. У него я научился обработке и разделке туш, а вот резать не мог. И когда соседка попросила заколоть борова, я взял в качестве киллера, своего приятеля и соседа по кличке «Тюбик». Кликуха эта закрепилась за ним с детства, но никто не помнил почему. «Тюбик» легко управлялся с кинжалом и попасть свинье в сердце с первого удара, было для него плёвым делом. В жизни, этот расчётливый убийца свиней, был добрейшим и бескорыстным парнем. Маленький, тщедушный, любитель «залить за воротник», он был моложе меня на шесть лет, а выглядел как старичок. Тем не менее это хороший друг и я дружу с ним до сих пор. Короче, борова мы завалили. Обработали и разделали аккуратно и быстро. По тому, что не «приняли на грудь» перед делом, хотя соседка и предлагала принять соточку для разгону. «Тюбик» было облизнулся на предложение, но глядя на меня, отказался. А я перед работой не пью, не работник я после стакана. В отличие от многих мужиков, не могу работать если выпил. А вот сделав дело, можно и «оттянуться». По традиции, соседка пожарила свежатины и «выкатила» на стол поллитровку. В качестве гонорара - мясо убиенного борова. Сколько соседка дала, столько и взяли. И пошло-поехало. Как выходные, «Тюбик» звонит и зовёт на очередное свиноубийство. Популярность росла. Работали трезво и аккуратно. Брали сколько дадут и после застолья добавки не просили. И так почти всю зиму. И халтуры регулярно выпадали и деньжата водились. Даже машину починил. А о весёлых застольях с друзьями и говорить нечего. Сделал дело - бухай смело. Это была не самая плохая жизнь. Многие так живут. А к весне поступило новое предложение.

Втроём с друзьями вознамерились мы открыть свой автосервис в нашей деревне. Дело было за малым. Найти спонсора для раскрутки. Нашли. Тоже наш общий знакомый. Он где-то по лёгкому сделал деньги и согласился участвовать в предприятии, но выразил желание начинать с покрасочной мастерской. Ну и ладно! Какая разница с чего начинать. Дружно взялись за строительство. За месяц соорудили в гаражном кооперативе ангар и установили самое дешёвое оборудование. Единственным из нас «специалистом» по покраске автомобилей был «Кефир». Он когда-то работал в покрасочной и утверждал, что прекрасно справится, да и нас научит. Для пробы покрасили его «жигуль». Первый блин, конечно же, вышел комом. Но это не беда и вообще всё складывалось пока удачно. Бандиты ещё на стадии строительства назначили наблюдателя и обещали не брать дани, пока не раскрутимся. Строили планы на будущее и предвкушали будущие гонорары. Не знаю кто начал, но поссорились мы как раз из-за будущих заработков. Как говорится, начали делить шкуру не убитого медведя. И будущее помрачнело. Я не стал дожидаться окончательного скандала и вышел из этого предприятия. Никто и не держал. И спасибо что не держали. А «Кефира» потом долго искали бандюки, да и остальным тоже досталось по башке.

И всё бы ничего. Но сидеть на жопе (которая уже обросла ракушками) ровно, я не мог. Снова уйти в море. Вот желание, которое не покидало меня всё время моего берегового сидения.

Плюнув на всё, устроился электриком в речной порт, с перспективой сесть на пароход. Нормальные мужики попались в бригаде, и они считали, что неплохо устроились. Я же постоянно «стонал», что хочу в море. Бригадир посочувствовал мне и позвал, однажды, ремонтировать машину начальника отдела кадров. Машину починили и в подсобке, за стаканом водки, я познакомился с начальником. За стаканом всё упрощается. «Какие проблемы!» - сказал кадровик - «Завтра в 10.00 ко мне зайди, устроим». На следующий день я получил назначение на землесос.

Специализированное судно финской постройки, отличалось от всего, что я видел до сих пор, прежде всего комфортабельностью. Отдельные каюты с душем и санузлом приятно удивили меня. Отличная сауна с бассейном. Навороченный камбуз, со всевозможными кухонными машинами. Вот как, оказывается, можно приятно ходить в море. Правда, ходить не получилось. Но зато стояли со страшной силой. Добывали песок для знаменитой поперечной насыпи через Маркизову лужу, ну и для других строительных нужд. Хорошая работа, но ничего выдающегося. Работали в смену. Две недели на борту, одну дома. Замечательно.

Был на землесосе шеф-повар Петрович. И когда была его смена, камбуз наполнялся изумительными ароматами. Блюда готовились по высшему разряду, как в «Интуристе». Вкус - обалдеть! Петрович с азартом делал свою работу. Это был поэт кулинарии. Шеф-повар одного из круизных лайнеров, был списан после ссоры с руководством. Воровал, наверное, мало, а по тому и не делился. А вот ссориться он умел. Ругался матом не менее виртуозно, чем готовил. На обычное: «Спасибо Петрович, очень вкусно» - можно было получить в ответ тираду из отборнейших матов. Сначала это меня шокировало и обидело. Я было промямлил: «Ты чё это?» - и получил в ответ такой изощрённый заворот, что потерял дар речи. Мне, конечно, потом объяснили, что это у него такая манера общения, а вообще-то он мужик что надо. Постепенно я привык. И даже специально затевал разговор с ним, что бы, с восхищением, послушать эту необычную музыку сквернословия. Я сам грешен, бывало, запустишь в матроса несколько крутых матюгов, но по сравнению с Петровичем, изъясняюсь как воспитанница института благородных девиц.

Работали круглосуточно, и особо рассиживаться некогда было. Но если изредка случались праздники или дни рождения, Петрович превосходил самого себя. На столе появлялись невиданные яства и обязательно невообразимый торт. Такую красоту жалко было уничтожать, но и попробовать очень хотелось. А потом, на десерт, Петрович развлекал нас похабными шуточками и матерными анекдотами.

Как всегда, покидая очередной экипаж, грустно расставаться с людьми. Решил всё-таки пересесть на ходячий пароход. Сколько умных, добрых и даже талантливых друзей осталось в тех, покинутых, экипажах. Спасибо ребята, что вы были в моей жизни.

Помыкавшись на берегу без работы и перепробовав кучу разных дел, я вернулся под фиолетовый флаг вспомогательного флота. Не держит меня земля, а посему, сидеть мне на пароходе назначено судьбой. На пароходе, я дома. Хоть маленькая зарплата и не каждый месяц, зато в своей тарелке и при деле.

Первым в этой серии было гидрографическое судно. Ставили буи, обслуживали маяки, возили снабжение по островам. Капитан, сука, попался вредный. Постоянно всех прихватывал по мелочам. Однажды он прихватил нас на дне рождения колабахи (старший матрос-плотник). Естественно, водка лилась рекой, а дым коромыслом. Пообещав сгноить нас всех, удалился с чувством выполненного долга.

В начале зимы, когда лёд на заливе ещё только становился, отправились мы по островам, завозить снабжение на зиму. Всё нормально. А когда вернулись, ЭРН (электро-радио навигатор - отвечает за работу навигационных приборов) докладывает мне, что не может поднять трубку лага (деталь индукционного лага, навигационного прибора измерения скорости судна, она опускается под днище через специальный клинкет).

Я был третьим помощником и отвечал за навигационные приборы, а ЭРН подчинялся мне. Итак, трубка не поднимается из клинкета, а значит повреждена. Скорее всего загнули льдом. После нескольких безуспешных попыток пришлось доложить наверх. Вот тут-то у капитана глаза и загорелись злорадством. Это же отличный повод устроить мне «жопу». С помощью водолазов, не сломав клинкета, удалось вынуть трубку. Но использовать её в дальнейшем уже нельзя. А что бы получить новую, нужно списать эту. А списать тоже нельзя - срок не вышел. Была у нас запасная трубка. Я робко попытался убедить капитана не поднимать шума и работать на запасной. А через год, спишем повреждённую и выпишем новую. Но не тут-то было. Мастер накропал на меня рапорт и отправился с ним к комдиву. Что он плёл про меня лично, я не знаю, но комдив разбираться особо не стал. Он вынес, по военному, простое решение. Высчитать остаточную стоимость трубки с меня, ЭРНа, старпома и… капитана! Вот так!

Мне жизни на пароходе не стало совсем. Ещё бы, хотел сгноить меня, а сделал пакость всем и главное, себе. Ходил злой как собака и смотрел на меня как на врага народа. Не рой другому яму, сам в неё попадёшь.

Как только высчитали деньги, я перевёлся с гидрографа на водолазник. Там тоже был прикольный капитан. Но «изголялся» он по-другому.

Трезвый, он был обычным капитаном-пенсионером. Писал бумажки и никого не трогал. Иногда выходили на водолазные работы, а чаще стояли у стенки. Капитан этот - отставной вояка, любил выпить. А выпить на водолазнике всегда есть чего. «Шило» выдавалось в достаточном количестве. Не для питья, конечно, а для промывки и протирки водолазного снаряжения. Снаряжения было много, а следовательно и «шила». Была маленькая хитрость в получении на судно этилового спирта ректификата. Треть положенного количества необходимо было тут же отдать комдиву, иначе не подпишет наряд на получение С2Н5ОН (химическая формула этилового спирта). Но и того, что оставалось, было предостаточно. Представьте, такая халява! Разве можно удержаться? А капитан и не думал удерживать себя. Он пил почти всегда в одиночестве. Редко приглашал гостей. Пьянство в одиночку, испортило его. Среди ночи он выскакивал из каюты и орал на весь катер: «Учебная пожарная тревога! Всем занять места по расписанию!» Короче, по ночам он проводил учения по борьбе за живучесть судна. Всем это жутко не нравилось. Но, как ни странно, подчинялись. Экипаж, бурча под нос проклятия, тушил условные пожары и заделывал учебные пробоины. Два учения я вытерпел, а на третье попытался поднять бунт. Сколько можно терпеть выходки пьяного самодура?! Стать предводителем восстания мне не дали. Все скромно отмалчивались и отворачивались. Каждый имел некий «крючок», который удерживал его от открытого выражения недовольства.

«Ах так!» - решил я - «Я в одиночку буду бороться с эти безобразием!» - и «бросился под танк».

Как-то, зайдя по делам к капитану, завёл я разговор на тему, мол, не плохо бы по рюмочке коньяка перед обедом. Так, не пьянки ради, а здоровья для. И наш одинокий алкаш попался на приманку. Я слетал в магазин за коньяком, а он его очень уважал, и за это был удостоен чести выпить с капитаном на равных. И понеслось. Я, если нужно, могу быть отличным слушателем, а этого как раз и не хватало старику. «Тереть свежие уши» было для него истинным наслаждением. Алкоголь же служил фоном для беседы. Теперь вместо тревог, капитан, захлёбываясь, изливал мне свои воспоминания. Старик, прожив бурную военную жизнь, доживал век на этом маленьком корыте и жаждал поделиться с молодым поколением богатым жизненным опытом. Экипаж был доволен и, возможно благодарен мне за самопожертвование. А старпом, сам алкаш-одиночка, не трогал меня, когда я отсыпался после ночных бдений в каюте капитана. Постепенно я стал лучшим другом кэпа. Он уже собрался выгнать старпома и назначить меня, а потом сделать своим приемником. Но гнить и спиваться на этом спиртосодержащем катере, мне совершенно не улыбалось.