Чтение онлайн

– Надо валить, – подвёл итог душевным мукам Мишка.

– Окей, пойдём в военкомат и заявим о пропаже военников!

– Нас в армейку загребут! Я слышал, что у них недобор по нашему региону.

– Слушай Гречкин, это же – твой шанс!

– Какой ещё шанс?

– Ну как, какой? Работа в дружном молодом коллективе, на свежем воздухе, под деликатным руководством чутких наставников!

– Очень остроумно!

– Плюс бесплатное питание и проживание!

– Успокойся! Петросян давно уже нервно курит!

– У нас только один выход, коллега.

– Какой?

– Клеить плитку!

– Ты угораешь? Мы никогда не выложим этот грёбанный ремейк Ренессанса!

– Как сказал товарищ…

– И не говори мне больше про большевиков!

***

В течении следующего дня мы изучили всю имеющуюся информацию по технологии укладки половой плитки. Попутно мы узнали, что стоимость нашей работы занижена работодателем – вчетверо. Это обстоятельство повергло нас в жесточайшее уныние (до этого момента у нас вызревала идея – взять в долю опытного плиточника).

Утром мы совершили побег, однако уже в полдень мы снова оказались в особняке. До приезда фриковой дамы оставалось три дня.

От отчаянья мы начали клеить плитку.

И удивительное дело – рисунок, напоминающий венецианскую мозаику (в исторический период её наибольшей замысловатости), стал, самым непостижимым образом, выстраиваться сам собой! Мы словно собирали грандиозный пазл и так четко и согласованно, что захваченные этим невероятным действом испытывали несказанное, упоительное наслаждение! Плитка, орнамент, крестики, уровень, шпатель, киянка, вдохновенно мелькая в наших руках (которые, казалось, ничем другим никогда и не занимались) создавали шедевр достойный имени великого флорентийца!

Ближе к вечеру второго дня работа была практически закончена, оставалось лишь положить самый объёмный декоративный элемент в центральную часть нашей великолепной композиции.

Вы когда-нибудь испытывали перехватывающий дух восторг от свершения того, что ещё совсем недавно казалось невозможным; и необыкновенную, всепоглощающую, неистовую гордость за свой труд? То – была жалкая тень тех эмоций и чувств, которые овладели нами в этот момент! Осязая божественность свершающегося творения и испытывая буквально физический резонанс от вибраций честолюбия и начавшегося вознесения, мы схватили нашу «центральную консоль» и… вдребезги разбили её!

Если бы я был кинорежиссёром, то поставил бы в это место – траурный марш. Впрочем, нет – он переливался бы красками радости, восторга и неуёмного оптимизма в сравнении с тем, что творилось у нас внутри.

«И низвергнешься во ад, где червь неусыпаемый и огнь неугасаемый…» – почему-то вспомнились слова моей давно умершей бабушки.

– Нас убьют, – прохрипел Мишка.

На него страшно было смотреть! Казалось, если сейчас ему предложить яд, он с удовольствием выпьет его. Боюсь, что и я не удержался бы от этого соблазна.

***

Спустя полчаса мы были в главном зале «Плитка-Центр» на Чернышевского.

–Добрый день. Я могу вам чем-то помочь? – вырос перед нами прыщаво – худощавый консультант.

–Да!

–Нам нужно – вот это! – протянул я осколок.

– Одну минуту.

Через одну минуту произошла катастрофа:

– Это элемент фрисайз-панно из коллекции Апаричи с текстурой состаренного травертина Дуал Грес Карма, – произнёс он с интонацией дворецкого Бэрримора.

– Охотно, верю, но… оно, есть у вас в наличии?

– Разумеется нет. Это дизайнерский декор ограниченной серии поставляется из Италии, только по индивидуальному заказу. Со стопроцентной предоплатой, – причмокнул он и услужливо улыбнулся.

– И какая же, стоимость? – потерянно спросил я.

– Тридцать семь тысяч восемьсот пятьдесят пять рублей,– невозмутимо отчеканил наш собеседник, – но мы можем сделать вам скидочку в пять процентов, – если вы приобретёте бордюры из коллекции Дюнэ Эмпорио…

– Спасибо, это очень заманчивое предложение, – бормотал я, производя в уме сложные арифметические вычисления, итогом которых стала сумма в семнадцать с лишним тысяч, которую мы оставались должны этому наглому прыщу, после выплаты ему нашего гонорара (!)

– А какой срок поставки? – задал идиотский вопрос Мишка.

– В течении месяца постараемся привезти.

– Большое спасибо, – с некоторым трудом удалось мне выдернуть из его рук фрагмент драгоценного панно, – мы подумаем.

– Мы можем предложить вам другой вариант, – не унимался консультант.

– Благодарю, в следующий раз…

– Точная копия вашего декора, произведенная в Гуанчжоу.

–Что?!

– Стоимость его будет составлять одну тысячу четыреста тридцать рублей, и он имеется в наличии…

Если бы я был кинорежиссёром, то….

***

Спустя два часа блистательный пол с великолепным интернациональным колоритом тешил наше самолюбие.

По совести, сказать, китайская копия имела незначительные отличие от оригинала, но настолько незначительные, что угадывались они, буквально, на уровне интуиции.

… Как оказалось, у нашей хозяйки она была развита превосходно:

– Что это за уродство? Вы издеваетесь надо мной? Где мое панно? Мне его лично разработал Пьер Бизонни! Это уникальная, единственная в мире композиция! Что вы сделали с ним, подонки?!

(Как выяснилось, после продажи нашей фурии оригинального образца, Бизонни продал права на дизайн своим соотечественникам, а позже – китайцам, которые в фантастические сроки организовали масштабное производство, и их продукция (в силу затянувшегося ремонта особняка) достигла торговых сетей Саратова!)

Наша загорелая мегера ещё долго извивалась в истерике; грозила международным судом, попаданием в черный список работодателей средней полосы России, исключением из института, грязной камерой и вонючей казармой.

***

«Униженные и оскорблённые», без денег, паспортов и военных билетов, сидели мы у подъезда, в ожидании хозяйки нашей однушки, готовили покаянную речь и уже не надеялись на отсрочку нашего трехмесячного долга.

– В любом дворянском гнезде есть свое разбитое корыто, – в лучших традициях Добролюбова, подвёл итог этой истории Мишка.

Что он хотел сказать этим, я так и не понял…

Глава 3

Музыкальное турне

«В сто сорок солнц закат пылал, в июль катилось лето…» Так же, как и великий поэт, наслаждаясь экспрессией кровавых красок на остывающем небосводе, сидели мы на даче, но не под Москвой, а под Саратовом и цедили мерзкое вино, цвет которого в одно мгновение попал точно в тон фрагмента батальной сцены уходящего дня.