Чтение онлайн

На обратном пути, когда Родольф проходил по селу Шатийон, он увидел на церковной площади процессию, направлявшуюся к храму. Это несли крестить младенца. Родольф узнал своего приятеля, который был крестным отцом и шел в паре с оперной певицей.

— Как это вы сюда попали? — удивился приятель. Поэт рассказал ему события последних дней. Молодой человек знал Мими, и рассказ Родольфа очень огорчил его, он порылся в кармане, вынул оттуда кулечек конфет, какие дарят «на зубок» новорожденному, и протянул его Родольфу.

— Бедняжка Мими! — сказал он. — Передайте ей это от меня и скажите, что я непременно ее навещу.

— Приходите поскорее, если хотите застать ее, — проронил Родольф, расставаясь с товарищем.

Когда Родольф появился в больнице, Мими устремилась к нему только взглядом, — двигаться она не могла.

— Ах, вот и мои фиалки! — воскликнула она и радостно улыбнулась.

Родольф рассказал ей, как он ездил в деревню, в места, где они в пору своей любви проводили такие счастливые минуты.

— Милые цветочки! — говорила бедная девушка, целуя фиалки. Конфеты тоже очень порадовали ее. — Значит, меня еще не совсем забыли. Какие вы добрые, друзья мои! Ведь я всех твоих приятелей очень люблю, — добавила она.

Свидание прошло довольно весело. К Родольфу присоединились Шонар и Коллин. Они сидели так долго, что санитарам пришлось напомнить им о том, что положенное время истекло.

— До свиданья, — сказала Мими. — До четверга. Приходите непременно. И пораньше.

На другой день, вечером, Родольф нашел у себя письмо студента-практиканта, которому он поручил заботиться о Мими. Письмо состояло всего из нескольких слов:

«Друг мой, должен сообщить вам крайне печальную новость: № 8 скончалась. Утром, когда я вошел в палату, я нашел ее койку пустой».

Родольф опустился на стул. Он не плакал. Когда Марсель вернулся домой, он застал своего друга в этой позе, — казалось, он совсем отупел. Поэт молча указал товарищу на письмо.

— Бедняжка! — вздохнул Марсель.

— Странно, я ничего не чувствую, — проговорил Родольф. — Неужели моя любовь умерла, как только я узнал, что Мими скоро умрет?

— Как знать! — прошептал художник.

Смерть Мими повергла всех друзей в глубокую печаль.

Неделю спустя Родольф встретил на улице практиканта, который сообщил ему о смерти Мими.

— Дорогой Родольф, — воскликнул тот, бросаясь к поэту, — простите, что я так огорчил вас! Всему виной моя опрометчивость!

— Что такое? — удивился Родольф.

— Как? Вы не знаете? Вы ее больше не видели?

— Кого не видел? — вскричал Родольф.

— Ее. Мими.

— Что? — простонал Родольф, побледнев.

— Я ошибся. Я написал вам то ужасное письмо по недоразумению. Вот как это случилось. Я два дня не был в больнице. Когда я пришел туда, то во время обхода увидел, что койка вашей жены пуста. Я спросил сестру, где больная, и та мне ответила, что ночью она скончалась. А произошло следующее. В мое отсутствие Мими перевели в другую палату. На освободившуюся койку номер восемь положили новую больную, которая в ту же ночь умерла. Этим и объясняется моя ошибка. Через день, после того как я послал вам записку, я увидел Ми-ми в другой палате. Вы не приходили, и она ужасно волновалась. Она передала мне письмо для вас. Я немедленно же отнес его к вам.

— Боже мой! — вскричал Родольф. — Ведь с тех пор, как я узнал о смерти Мими, я не возвращался домой. Я ночевал в разных местах, у друзей. Мими жива! Боже мой, боже! Что она думает теперь, раз я не прихожу! Несчастная! Несчастная! В каком она состоянии! Когда вы ее видели?

— Позавчера утром. Ей было ни лучше, ни хуже. Она очень беспокоилась, думала, что вы больны.

— Идемте сейчас же в больницу, я должен непременно повидаться с ней.

— Подождите здесь, — сказал практикант, когда они подошли к подъезду больницы. — Я попрошу разрешения у директора.

Родольф прождал около четверти часа. Когда практикант вернулся, он взял Родольфа за руку и сказал:

— Друг мой, считайте, что известие, которое вы получили неделю тому назад, было верным.

— Что вы! — воскликнул Родольф и прислонился к колонне. — Мими…

— Сегодня утром, в четыре часа.

— Отведите меня в морг, — сказал Родольф, — я хочу увидеть ее.

— Ее там уже нет, — ответил практикант.

И, кивнув на большой фургон, стоявший во дворе возле здания с надписью «Морг», он добавил:

— Она там.

То был фургон, в котором отвозят покойников, тела которых никто не потребовал, — для погребения в общей могиле.

— Прощайте, — сказал Родольф практиканту.

— Проводить вас? — предложил тот.

— Нет, — ответил Родольф. — Мне хочется побыть одному.

Через год после смерти Мими Родольф и Марсель, по-прежнему жившие вместе, шумно праздновали свое вступление в свет. Марсель в конце концов проник в Салон, где выставил две картины, причем одну из них приобрел богатый англичанин, бывший любовник Мюзетты. Благодаря этой продаже, а также деньгам, полученным за картину, заказанную правительством, Марсель частично расплатился с давнишними долгами. Он прилично обставил свою квартиру, обзавелся настоящей мастерской. Почти в то же время и Шонар с Родольфом предстали перед публикой, одобрение которой приносит славу и благополучие, — один — с тетрадью романсов, которые исполнялись повсюду и положили начало его известности, другой — с книгой, приковавшей к себе внимание критики на целый месяц. Что касается Барбемюша, то он давно отрекся от богемы. Гюстав Коллин получил наследство, выгодно женился и теперь задавал вечера, услаждая гостей музыкой и роскошными ужинами.

Как— то вечером, когда Родольф сидел в своем кресле, вытянув ноги на своем ковре, к нему вошел Марсель, у художника был взволнованный вид.

— Ты и представить себе не можешь, что сейчас произошло! — он.

— Никак не могу, — ответил поэт. — Знаю только, что я заходил к тебе, знаю, что ты был дома и меня не впустили.

— Да. Я слышал, как кто-то стучался. Но угадай, с кем я был.

— Откуда же мне знать?

— С Мюзеттой! Она свалилась ко мне вчера как снег на голову.

— Мюзетта? Ты опять встретился с Мюзеттой? — спросил Родольф огорченным тоном.

— Не беспокойся, враждебные действия не возобновлялись. Мюзетта пришла провести у меня свою богемную последнюю ночь.

— Как так?

— Она выходит замуж.

— Скажи пожалуйста! — воскликнул Родольф. — За кого же? Бог ты мой!

— За почтового чиновника, который был опекуном ее последнего любовника. Странный, по-видимому, тип… Мюзетта заявила ему: «Милостивый государь, прежде чем окончательно дать вам согласие и отправиться в мэрию, я требую неделю полной свободы. Мне надо уладить кое-какие личные дела, я хочу выпить последний бокал шампанского, протанцевать последнюю кадриль и поцеловать моего любовника Марселя, который, по слухам, теперь живет не хуже других». И милое создание целую неделю разыскивало меня. Так вот она заявилась ко мне вчера, как раз в то время, когда я думал о ней. Ах, друг мой, в общем, мы провели очень грустную ночь, это уже совсем, совсем не то. Это была как бы скверная копия с шедевра. По поводу этого последнего прощания я даже сочинил небольшой «плач», который и пропою тебе, если хочешь.