Чтение онлайн

Спустя десять минут машинка была расчищена от снежной шапки и тонких корочек льда на стёклах. Пальцы на морозе покраснели, и я почти перестала их чувствовать.

Дурная голова – перчатки-то забыла дома!

Встреча с мамой никогда не сулила ничего хорошего, поэтому я нервничала и вела себя очень глупо.

Тронувшись с места, я медленно повернула налево. Наш дом, был похож на букву «П» с парковкой во дворе, которая тянулась вдоль подъездов. Чтобы выехать на большую дорогу, предстояло преодолеть несколько стыкующихся между собой дворовых проездов.

Как раз перед самым первым поворотом направо я мигнула поворотником, повертела головой и уже почти высунулась на дорогу, как слева в меня чуть не въехал огромный внедорожник.

Ещё чуть-чуть - и он снёс бы мне половину машины.

Водитель (конечно, это был мужчина) дал по тормозам и выглянул через окно с пассажирской стороны. Он что-то громко кричал, кажется, матом, и возмущённо размахивал руками, но, сидя в своём укрытии я, к счастью, не слышала ни слова, только наблюдала, как его лицо исказилось в презрительной гримасе, когда он разглядел, что за рулём машины, которую он чуть не раздавил под весом своего УАЗа Патриота, была девушка. Я хотела выйти и извиниться, ведь по невнимательности чуть не попала в свою первую аварию и не испортила день совершенно незнакомому человеку, но он лишь закатил глаза и уже через мгновение дал по газам и исчез.

– Ну и ладно.
– Крепче сжав руль ладонями, я всё-таки повернула направо и поехала к маме.

К счастью, больше никаких дорожных эксцессов со мной не происходило. Маршрут от своего нового дома до родительского выучить я еще не успела. В нем не были никаких хитрых перекрёстков и только одно круговое движение, так что уже через двадцать минут, позвонив в домофон, услышала знакомое и недовольное: «Почему так долго?»

Исключительно из вредности три этажа я поднималась как можно медленнее и натянула свою самую пластиковую, самую милую улыбку, здороваясь с родительницей.

– Надеюсь, ты принесла то, что я просила? – шепнула мама в прихожей. Ага, значит гостья уже ждёт.

– Угу, - кивнула я, сбрасывая с ног угги и протягивая пакет.

Мама (как обычно) не предложила мне пройти и присоединиться к чаепитию и молча удалилась на кухню. Снимая пуховик, я услышала недовольный писк Марии Ивановны, учительницы химии из нашей школы. Той еще стервы!

– Как же так, Валюш, я ведь жёлтую заказывала! А здесь только одна чёрная, да еще одна полосатая. Моя Сонечка солнышко, а не пчела какая-то.

На кухню я вошла как раз к завершению этой возмущённой речи. Две женщины держали в своих руках по шапке и зло взирали на меня.

– Здравствуйте, Марья Ивановна, - кивнула я. Вежливость прежде всего, а нахамить я всегда успею.

– Настя, я жёлтую шапку хотела, однотонную, - повторила химичка, пытаясь пристыдить меня, будто я всё ещё её ученица, не понимающая тонкостей химических уравнений.

Я же лишь пожала плечами.

– Давно хотели-то?

– Вчера твоей маме позвонила. Она обещала.

Милая улыбка на моём лице медленно превращалась в злобный оскал. Я забрала черно-желтую в полоску «бини» с таким же пёстрым помпоном из енота из рук химички.

– Ну, раз мама обещала, с неё и спрашивайте. У меня из свободных только вот эти две. Хотите, я примерю? – И с этими словами водрузила шапку себе на голову. – Ну как вам? Модель универсальная – подойдет на голову любой формы и почти к любой верхней одежде. Сидит плотно, не продувает.

Женщины смотрели на меня как на клоунессу, которая вот-вот начнёт показывать фокусы с зайцами - до того лица у них были комичными. Правда, они же быстро взяли себя в руки. Понимая, что никакого другого выбора я им дать не смогу, начались традиционные торги за цену.

– Насть, за тысячу вот эту чёрненькую отдашь? – Марья Ивановна выхватила второй экземпляр из рук мамы и спрятала на своих коленях под спускавшейся со стола скатертью.

– Разве мама не предупреждала о цене? Я вам за тысячу могу от шапки только помпон отстегнуть, и то считайте, дешевле себестоимости отдам.

– Настя, почему ты меня позоришь перед коллегами? – Мама не выдержала и взмахнула рукой от негодования, задев чашку с горячим чаем.

Та опасно накренилась и завалилась на бок, расплескав напиток на скатерть, на юбку гостьи и на бедную, ни в чём не повинную шапку. Марья Ивановна вскочила с места, сбросив изделие с колен на пол.

– Валюш, ты, конечно, извини, но Настька у тебя совсем от рук отбилась, - причитала химичка, вытирая свой наряд кухонным полотенцем по дороге до прихожей. – Я еще в восьмом классе-то сказала, что толку из нее не будет, как только Лёшка за ней ухаживать стал, а она крутила перед ним своим хвостом и ничего не стеснялась. И ведь права была, ох, как права! А шапку мы сами купим, - продолжала она, натягивая тяжёлое пальто с воротником, отороченным лисьим мехом, - в Детском Мире, в новом торговом центре. Там этих шапок навалом, а вот репутацию уже не вернёшь.

С этими словами за ней захлопнулась дверь, и наступила зловещая тишина.

___________________

Всем привет!!! Хочу сказать огромное спасибо за вашу поддержку этой истории. Это очень приятно и я надеюсь, что вам будет интересно с нашими героями и дальше.

А пока у нас состоялся (и пока еще не закончился) такой вот диалог с мамой героини. Она не самая приятная женщина и определённо ещё сыграет свою роль.

Спасибо за ваши комментарии, библиотеки и звёздочки! Это очень вдохновляет меня писать продолжение)))

Всех обнимаю!

***

Тонкая струйка чая всё ещё стекала на пол и падала прямиком на мой труд. Я быстро наклонилась и подняла отяжелевшую от влаги шапку с тоской отмечая, что помпон оказался смятым и промокшим, а пряжу использовать на продажу после такой катастрофы мне не позволит совесть.

Ладно, ничего страшного, свяжу себе что-нибудь на весну, а помпон высушу и к Сашкиной приделаю, если он, конечно, сильно протестовать не будет.

– Что ты натворила, а?
– Мама, которая наконец-то отошла от шока, вернулась на кухню. – Это же твоя учительница и первая сплетница в школе. Ты понимаешь, что теперь люди скажут?

Еще пару лет назад эти слова действительно могли бы пристыдить меня за грубое поведение, но из раза в раз ситуация повторялась. Мамины подруги-просительницы становились всё наглее и считали, что я была всем вокруг обязана, лишь потому, что они меня учили уму разуму целых десять лет, а я опозорила школу и их колоссальный труд на глазах у всего города.