Чтение онлайн

Счастливчик облизнул пересохшие губы – стоило начаться неприятным событиям, как он сумел чудесным образом протрезветь и теперь всерьез задумывался над тем, не напиться ли снова. Так и помирать не страшно, да и в общем как-то веселее. А еще эти вопли с улицы….

Не успел Рид подумать об этом, как в многоголосый стон мертвецов вклинился очередной пронзительный крик боли. Он взметнулся над деревней, резко ударил по ушам и растворился в ночи.

– И еще одним меньше, – сухо прокомментировал услышанное Счастливчик, – эдак скоро вся ваша деревенька поместится в этом домишке.

– Господин, как можно! Нельзя так говорить, – прокудахтал трактирщик, что забился в самый угол за стойкой и надулся, как сыч. Дрожащими руками он прижимал к груди топорик и таращился в одну точку.

– А я вот сказал, представляешь?! – лениво отозвался Счастливчик и, перегнувшись через стойку, подтянул к себе кувшин с вином – все же, выпить не помешало бы.

– Господин, – сидевшая рядом Селестина тихонько подергала наемника за рукав. Девушка была бледна, словно первый снег и сильно взволнованна. Она то и дело кусала губы.

– М? – Рид, завладевший вином и немного повеселевший, вопросительно вскинул бровь.

– Мы им не поможем?

– Нет, – он решительно покачала головой, – и поэтому останемся живы.

– Практично, – одобрила Тереза и подставила Счастливчику свой бокал, чтобы тот освежил напиток.

Рид усмехнулся – ведьма старалась храбриться, но он видел, как она нервничает – голос звучал без прежней уверенности, руки едва заметно дрожали, в глазах застыло беспокойство. Но девочка явно могла держать себя в руках.

“Уважаю”.

Счастливчик наполнил бокал Терезы до краев.

– Держи.

– Благодарю, – она немного нервно и натянуто усмехнулась, после чего сразу же выпила.

– Ты будешь? – спросил Рид у Селестины, но та лишь отрицательно покачала головой.

– Как можно стоять в стороне, когда невинные страдают? – спросила она.

– Легко! Научить?

– Но… – та, кого создали хранительницей, явно не ожидала столь быстрого и однозначного ответа. – Но… они тоже люди. Разве люди должны помогать друг другу?

Тереза хмыкнула, а вот Счастливчик рассмеялся.

– Долг? Обязанность? Что за чушь, девочка?! Если всю жизнь угождать другим, сам останешься ни с чем. А то и помрешь, – в конце многозначительно добавил наемник и кивком головы указал куда-то за дверь. – Как те придурки, что решили поиграть в героев.

– Что плохого в том, чтобы стать героем? – никак не желала униматься упрямая монахиня.

“Ну что за святая наивность?”

Счастливчик вздохнул – определенно, Селестина была права, когда сказала, что не сможет выжить без его помощи. Оно и немудрено – выпускать такую в полный опасностей, лжи и предательства жестокий мир, все равно, что послать беззащитную овечку в стаю волков. Разорвут, как пить дать. Даже косточек не оставят.

– Плохо в этом то, – терпеливо начал наемник, – что настоящими героями не рождаются, девочка. Ими умирают. Так что я – пас.

– Ну надо же, в кои-то веки раз мудрая речь! – Тереза качнула бокалом в сторону Счастливчика. – Растешь прямо на глазах.

– Научен горьким опытом, знаешь ли, – не остался в долгу Рид. – Однажды попробовал, когда решил спасти одну слишком острую на язык девицу от лап злого старикашки. Скверно вышло, так что больше пробовать не хочу.

– А никто и не просит, – ведьма демонстративно поджала губы и отвернулась.

“Обиделась значит”.

– А не ты ли недавно плел мне о кротости и трусости рабов? – как с ней часто бывало, Тереза предпочла молчаливой обиде активное наступление. Причем ударить она решила по больному. – А теперь сам сидишь тут, словно крыса в норе и боишься высунуть нос.

– Не обобщай, – вопреки желанию ведьмы, ее слова нисколько не задели наемника. – Свое я уже отбоялся на флоте. А теперь просто хочу сохранить свою жизнь такой, какой она мне нравится. Если припрет – я буду драться, и ты это знаешь, но вот рисковать шкурой ни за грош собачий – это не ко мне.

– Всегда делаешь только то, что хочешь?

– А как иначе? Зачем делать то, чего хочет кто-то другой. Только если он платит! – беззаботно ответил Рид. – И только если это не полное безумие и самоубийство.

– Типичный наемник, – Тереза скептически покачала головой.

– Какой есть, девочка. Какой есть.

Да и довольно этих серьезных разговоров – к черту! – вино в кувшине стремительно кончалось, тогда как хорошее настроение у Счастливчика только прибавлялось. Он облокотился на стойку и обвел глазами собравшихся.

“Чертова дюжина, ну надо же!”

– Эй, чего приуныли? Хотите расскажу шутку? – Не дожидаясь хоть какого-то знака согласия, Счастливчик громко произнес. – Так вот! Умирал как-то богатый старик, и оставил он наследство трем своим сыновьям….. “Ну просто охренительно!” – сказал четвертый!

Тереза хмыкнула. Селестина, кажется, ничего не поняла, но ей простительно. Остальные даже не улыбнулись. Наемник был единственным, кто от души посмеялся над своей же шуткой, после чего махнул на деревенщин рукой.

“Унылые рожи!”

Рид не старался разглядеть окружающих, не старался запомнить их лица – какая разница, если у всех тут есть отличные перспективы не дожить до утра? Скоро мертвецы покончат с не успевшими затаиться жителями деревни и сосредоточат свое внимание на трактире. Тогда-то все и завертится.

Наемник прислушался – кажется, кто-то уже скребся сзади, с черного хода. В голове Счастливчика сложился неплохой план – если твари прорвутся раньше рассвета – можно дождаться, когда все они начнут ломиться в парадный вход, а самому, под шумок прихватив с собой Терезу и Селестину, прошмыгнуть через черный ход. Судя по всему, там пара, может тройка тварей – магия ведьмы и старые добрые пистоли расправятся с ними быстро. А дальше бежать. Втроем есть шансы уйти. Но только втроем – не больше.

“Пока мертвяки будут лакомиться оставшимися в трактире жителями, мы успеем убраться куда подальше, – подумал Рид. – Главное – что-то сделать с Селестиной. Если она будет упрямиться, и пытаться всех спасти. По голове ее удалить что ли?”

* * *

“Очаровательное создание – это про Селестину – подходит практически во всех смыслах. Тереза же куда более очаровательна, когда молчит. А еще лучше – спит”.

Счастливчик в последний раз окинул насмешливым взглядом общую залу – все забились по углам. Затравленные. Молчат. Боятся. Трясутся от страха, что пожелтевший лист на ветру – того и гляди сорвутся. Из всего этого сборища выделялся лишь трактирщик. Он вдруг уверовал в Бога и начал истово молиться о спасении, причем вовсе не бессмертной души, а своего бренного лоснящегося от жира тельца. И, что самое интересное, – о спасении только себя любимого. Насколько мог разобрать Рид, в сбивчивой и неумелой молитве не прозвучало больше никаких упоминаний.