Чтение онлайн

– Тимур, - вдруг остановилась Аля, - ты же так мне и не сыграл!
– с огорчением произнесла Аля.

– Да, жаль... Ничего, услышишь меня на общем концерте.

– Когда он будет!
– с огорчением сказала Аля.
– Тимур, а как ты сочиняешь музыку?

– Сочиняю?.. Пожалуй, не совсем сочиняю... Весь мир вокруг меня наполнен музыкой, звуками... Я их слышу, иногда они складываются в мелодию... Хотя, конечно, сочиняю, то есть я выбираю из окружающего мира те звуки, которые мне необходимы для выражения моей мысли, и "складываю" их в мелодию... по определенным законам ритмики и гармонии.

Аля пыталась понять, о чем он говорит, о каких звуках, которые "витают вокруг", но ничего не поняла. Тимур заметил замешательство на лице девушки и постарался объяснить:

– Ты когда-нибудь слышала музыкальную сказку "Петя и Волк"?

– Да, - вспомнила Аля свои посещения филармонии по школьным абонементам.

– Помнишь, в этой сказке каждый герой представлен своим инструментом, - и Тимур назвал несколько героев и соответствующие им инструменты.

– Да, - кивнула головой Аля, начиная понимать, о каких звуках из воздуха говорит Тимур.

– Общение героев создает музыкальный диалог разных инструментов в оркестре. Но это примитивно. А вообще-то для меня море звучит голосами сразу нескольких инструментов, а сосна, например, - сказал он, подойдя к высокой стройной сосне, - по-другому. Причем, здоровая сосна звучит мажорно, то есть радостно, а больная сосна, - показал он на сосну с засыхающими с одной стороны ветками, - минорно, печально. Звуки слагаются в мелодию, которую я потом проверяю и "оформляю" с точки зрения гармонии.

– "Поверил я алгеброй гармонию", - вспомнила она Пушкина.

– Вот-вот, в музыке есть очень четкие формулы, по которым соединяются звуки. Только, думаю, тебе это не очень интересно.

– Ну почему. Когда я пишу стихи, слова тоже возникают "из ничего", - проговорилась Аля.

– Ты пишешь стихи?
– приятно удивился Тимур.

– Пишу, - горделиво засмущалась Аля.
– Когда я сочиняю, у меня тоже сначала возникает ритм, соответствующий какой-нибудь идее, мысли. Потом откуда-то берутся слова, сначала основные, ключевые, и в нужной интонации. Это уже не ритм, а чувство, его оттенки... Ну, понимаешь, например, не просто "ветер", а "ветерок", если он легкий, или "ветр, ветрище", если сильный или ураганный. И еще он не просто "дует", а "ласкает" или "рвет на части"... А потом приходят все остальные, менее важные слова, которые нужны для ритма или рифмы... Я понятно говорю?
– остановила себя Аля.

– Ты здорово говоришь! А можешь что-нибудь почитать?

Аля подумала, и выбрала последнее, что написала сегодня днем.

Тимур внимательно послушал и спросил:

– Почему ты пишешь, что ты возвращаешься в родную стихию, ведь ты плавать не умела еще до недавнего времени?

– Но я же обрела эту стихию, ведь мы все, говорят, вышли из мирового океана. А вообще-то это не имеет значения. Речь идет о том, что я в такой гармонии с миром, что мне хочется подарить счастье всем людям, - закончила она с легкой досадой, что ей приходится объяснять свое стихотворение.

– Аля, извини меня, пожалуйста, - отреагировал Тимур на досадливую интонацию в ее голосе.
– Я не очень-то разбираюсь в стихах, попытался он сгладить свой промах.
– Расскажи о своем городе. Ты откуда родом? И почему у тебя такое странное имя Аля? Очень необычное и красивое, - быстро добавил он, опасаясь очередного "прокола".

– Аля - имя сокращенное, от Елены. Просто мама меня в детстве называла Хеля, Хеленка, а я не могла так сказать, поэтому говорила на свой лад - Аля. Так меня теперь и зовут близкие люди и подруги. Мне это имя больше нравится, чем даже Хеленка. А Хеленка, потому что мама у меня полька, и зовет меня на свой лад, по-польски. Родом я из Киева, - миновала Аля разговор о папиной национальности.
– Очень красивый, зеленый. Я люблю киевские каштаны, но липы и акации люблю больше. А цветочки акации можно даже есть, у них внутри сладкий нектар, который мне очень нравится.

– У нас в Ташкенте тоже много зелени. А наш двор, беседка оплетены виноградом.

– Ты из Ташкента? Там же вроде землетрясения бывают...
– ужаснулась Аля.

– Не так уж часто. Но в 1966 году было страшное землетрясение, от которого нашу семью спасла собака, как и многие другие семьи. Наш Рекс лаял так отчаянно, что разбудил всю семью. А когда папа спустил его с цепи, он влетел в дом и стащил с кровати маленькую Лильку, уцепился за пижаму и поволок на улицу. Вокруг лаяли и другие собаки, потому мы поняли, что надвигается что-то ужасное. Мы быстро собрались, и папа вывез нас за пределы города. Как раз успели к началу землетрясения уехать... Помню, земля страшно гудела и качалась под ногами. Я побежал за Рексом, который куда-то рванул от страха, споткнулся о камень и упал, зуб выбил, - показал Тимур золотую коронку на одном из передних зубов.

– Как страшно!
– передернула плечами Аля.

– Ну, это в прошлом, - улыбнулся Тимур, обняв девушку за плечи и повернув ее к себе лицом, как тогда, в море.

Аля, возбужденная рассказом о землетрясении и, благодаря прекрасному воображению, ясно представляя ужасную катастрофу, разрумянилась и блестящими глазами смотрела на приблизившееся лицо Тимура. Внезапно она почувствовала его терпкий и пьянящий запах, ощутила легкое прикосновение его губ к своим. Мягкие, упругие его губы попытались раскрыть ее мягкие, дрожащие от возбуждения и страха, губы, и она, не выдержав напряжения, чуть-чуть повернула голову вправо, уйдя от его слишком сильно волнующих губ. Через мгновение она об этом пожалела, но было поздно - момент был потерян. Начать новый поцелуй она не могла себе позволить, а он больше не повторял попытки. "Какая я дура!
– с досадой подумала она о себе.

Что было дальше, значения уже не имело, разговор поддерживался искусственно, и вскоре они вернулись в дом отдыха, тем более, что стало быстро темнеть.

В этот вечер засыпала Аля с досадой на себя. Никакие стихи в сознании не рождались...

– Аля, детка, вставай! Скоро завтрак, - будила Ольга Петрусевна Алю.
– Ты не хотела бы поехать сегодня на экскурсию? Мы здесь уже скоро неделю отдыхаем и пока нигде не были. Вчера вечером я прочла на доске объявлений у столовой, что сегодня проводятся туры на Пицунду. Говорят, это райский уголок. Мы когда-то с папой мечтали сюда приехать, но папины гастроли всегда мешали...

Пока Аля умывалась и одевалась, Ольга Петрусевна продолжала:

– Ты знаешь, что на Пицунде самое чистое море и самый лучший хвойно-морской воздух на всем побережье? Там масса правительственных санаториев. И еще там есть Древний Пицундский Храм, в котором проводятся концерты органной музыки. В молодости мы с папой специально летали в Ригу, чтобы послушать органную музыку Домского собора. А на обратном пути заедем в обезьянник. На мартышек хочешь посмотреть?

Умытая и одетая Аля, с неудовольствием вспомнив вчерашний неудавшийся поцелуй, подумала: "Почему бы в самом деле не отвлечься?" Встречаться с Тимуром ей было неловко, и она всячески тянула время, чтобы опоздать на завтрак и не встречаться с внезапно надоевшей ей семьей. Ольга Петрусевна понимала, что с дочкой что-то происходит, но предпочитала, как говорил ее отец, не "лезть в улей" или, как говорят по-русски, "не дразнить гусей".

После завтрака, на который они, разумеется, опоздали настолько, что с семьей Тимура не встретились, отправились на автобусную экскурсию в райский уголок - на мыс Пицунду. Окна в автобусе были открыты, и автобус наполняли пряные запахи лета, южных растений и свежий ветер с моря. Поездка была приятной, и дорожные часы пролетели незаметно. Остановившись на стоянке автобусов, водитель попросил запомнить номер и не опаздывать на обратный путь. А пока в распоряжении отдыхающих было несколько часов, которые Алина мама намеревалась провести весьма полноценно.