Чтение онлайн

– При всём уважении, товарищ генерал, вынужден напомнить вам, что я вам придан только на время проведения операции. И подчиняюсь вам только локально. Приказы ваши выполнять - обязан, но прорабатывать меня, а тем более перевоспитывать - не позволю!

Генералы штаба фронта опешили, Ватутин побагровел, карандаш в его руках хрустнул, разлетаясь на части. Он вскочил, но - я смотрел ему прямо в глаза. Мы некоторое время пободались взглядами, потом генерал махнул рукой, сел обратно:

– Ладно, проехали. Рассказывай, как там идёт наступление?

Я молча, сжимая кулаки, смотрел в переносицу генерала. Ну, скажите, это - нормально? То, как я себя сейчас повёл - нормально? Это - адекватное поведение? Меня пора в психушку и лечить, лечить, лечить! Или отдать "тройке" трибунала - те быстро "вылечивают". Проснувшаяся "холодная", расчётливая часть моего сознания - "калькулятор" уже издевалась надо мной, мстя за проложенный мною для него в прошлый раз аморальный маршрут.

Смотрел на генерала и не мог понять: чего он хочет? Что он хочет услышать? Что ему сказать? А-а, была - не была! Хуже уже не будет:

– Плохо.

– Даже так? А мне докладывают об успехе. Враг разбит и повсеместно отступает.

– Организованно. На заранее подготовленные позиции. Подкрепления ему подходят, батареи развернуты, площади пристреляны. Резервы не "засвечены". И авиацию он ещё не применял.

Я глубоко вздохнул. Я, "калькулятором", понимал, как это выглядело с их стороны. Особенно на фоне моей истерики по дороге сюда и выпендрёжа только что. А выглядело это трусостью, паникёрством и пораженчеством. Лечить! Лечить! А воевать кому, пока я буду "отдыхать"?

Но, раз уж начал "паникёрствовать", то продолжил:

– Танковым экипажам не хватает выучки - едут в бой, как паровозы на рельсах - только прямо! Не используют рельеф. Не видят ничего ни впереди, ни вокруг. Ни своих, ни врагов. Стреляют до последнего - не маневрируют. Взаимодействия танков и пехоты - тоже не увидел. И пехота - в бой бежит стадом баранов. В обороне - огонь по противнику из стрелкового оружия не ведут, ждут, когда пушки и пулемёты всю работу сделают. Стойкости нет - бегут на противника, потом от противника, потом опять на противника. Как танки кончаться, так и наступление закончиться. Не вышло прорваться. Может, мне бригаду ввести в бой?

Генералы переглянулись. Ватутин спросил:

– Думаешь, у тебя лучше получиться?

– Надеюсь.

Он постучал новым карандашом, что взял взамен сломанного, по карте, потом им же поднял козырёк фуражки.

– Так ты думаешь, не выйдет прорваться?

– Нас ждали. Именно тут ждали. Потому и авиацию не применяют. Заманивают. Пока, всё идёт по их плану - мы втянулись в узилище, где у нас нет свободы манёвра, мы как на ладони, нас начинают перемалывать. Им надо перемножить на ноль наши наступательные возможности, они это и делают. Тогда этот участок фронта стабилизируется, и противник сможет отсюда снять часть войск.

– Молодец, просчитал немца. Как, по-твоему, он поверил, что мы тут нанесли основной удар?

Я прищурился, глядя прямо в глаза генерала. Нае... Обманул он, получается?

– Где? Там же нет переправы?

– Есть. Мы её притопленной сделали. Ночами строили. Сам увидишь.

Я ринулся к карте. Только сейчас я обратил внимание на красные стрелки с другого плацдарма.

– Сможешь сбить колокольню?

Впечатлён! Вот это игрок!

– Для меня честь быть под вашим началом, мастер! Блин! Круто-то как! Война - путь обмана? Сунь Ци?

Ватутин усмехнулся, типа: "А то, могём!", а потом спросил:

– Так сможешь колокольню сбить? Нам она при свете дня жить не даст.

– Будем посмотреть. То есть, надо на месте сориентироваться.

– Поехали.

– Да, прошу извинения за своё поведение.

– Принимается. Мне тебя таким буйным и описывали. Не удивлён. Но, впредь постарайся без подобных заходов обойтись.

– Я - стараюсь. Очень стараюсь.

Ватутин только головой покачал. Лечить! Лечить! И прививки от бешенства.

Берег, западный, был высок и обрывист, потом местность полого поднималась на холм, на вершине которого стоял храм. С той самой колокольней. И пепелищами на месте деревни. Об избах напоминали только разбитые остатки печек, что рядами торчали вдоль того, что было дорогой, намекая, что тут когда-то были улицы. Склоны холма были густо изрыты окопами, воронками, деревянными козлами с натянутыми меж ними нитками колючей проволоки.

Плацдарм, где удалось закрепиться нашим войскам, был справа от холма, от подножья холма и начинаясь. И переправа, соответственно - тоже справа. Отсюда её даже не видно. Зато с колокольни видно - отлично. Да и берег, восточный, был полог как стол - всё видать далеко-далеко с колокольни.

– Небось, и заминировано всё?

– К чему ты?
– спросил Ватутин, наряженный в такой же как и я масккостюм "леший".

– Уж больно хорош объект, чтобы уничтожать его. Жалко. Сколько труда на постройку. Его бы в ножи взять.

– Не помешало бы. Так фашист его у нас и взял. Вечером неожиданно атаковал большим количеством пехоты. А там у нас - рота, а в ней было меньше 20 человек. Но, ты прав, там всё заминировано, оборону ты сам видишь. И танки туда не подведёшь. Да и есть у них, чем танки встретить. К тому же - каждый метр пристрелян.

– И всё же, я считаю, надо попробовать. А у вас нет под рукой дисциплинарных частей?

– Штрафных? Как нет? Есть. Народ-то у нас в ангелов не спешит перевоспитываться.

– Пойдёмте, Николай Федорович, я увидел всё, что нужно. Поможете план составить?

Ватутин улыбался.

– Что?
– спросил я его, чуя, что не спроста он так лыбиться.

– Только выживи, комбриг.

– Да и вам бы поберечься. Особенно засад укро-нацистов. Вам бы охрану усилить.

Он озадаченно нахмурился. А, вот, нечего на меня орать! Ага, поломай теперь голову, наведи справочки, получи по шапке. Я не злопамятный. Я просто злой медведь с хорошей памятью. Громозека, блин, твоё "вот" и мне, вот, прилипло, вот!

Над головой опять прошелестел снаряд, упал на холме. И не взорвался.

– Примерно, каждый десятый, - вздохнул Кактус.

– Нормально. Девять же - взорвались. А так бы и пролежали на складе. Без пользы.

Это мы вели выбраковку "польских" снарядов. Встав широким фронтом, Единороги из глубокого тыла били по колокольне. Выстрел - 2-3 минуты тишины - выстрел. Каждый раз стреляло другое орудие. По очереди. А выглядело так, будто танк ездит вдоль реки, постреливая в колокольню.