Чтение онлайн

А внизу - буйные. Воронки от мин, потроха. Овраг - заминирован. С той стороны были пулемёты, с лагеря крыли миномёты. Захлопнувшаяся мышеловка. Задумчивый взгляд Апостола на меня.

Предатели-конвоиры прошли вдоль ряда раненных, стреляя им прямо в лица. Как-то отстранённо слышал скрежет своих же зубов.

Смотри, Витя, запоминай! Смотри и помни! Это даже не немцы. Это свои. Свои! Русские! Смотри и помни!

– Потом мы столкнули тела в овраг, на поругание птицам и собакам, - вздохнул я.

Даже теперь мне тяжело рассказывать об этом. Мои слушатели тоже не поднимают глаз от пола.

– Продолжай!
– поперхнувшись, потребовал особист.

– Две освободившиеся машины пошли назад, к нам посадили двух пленных и ещё одного предателя. За нашим я считал - он выстрелил четыре раза, не перезарядил винтовку. У него была обычная мосинка. И только один патрон. Второго не успел отследить. А у меня в гипсе - гвоздь. Ржавый, кривой, но 150-ка!

– Гвоздь?
– покачал головой особист.

– Ага. Так вот у них была поставлена служба. Нашёл гвоздь на работах, спрятал, и ни одна падла не удосужилась меня обыскать. Мир погубят раздолбаи. Вот. Потому я проволынил при посадке в кузов, оказался напротив этого тупого предателя.

– Почему тупого?
– спросил летун.

– Умные Родину не предают. И оружие держат исправным и заряженным.

– Продолжай, - поморщился особист.

– Так, вот, сидел я напротив него, а меж мной и свободой - ещё один. Минут через пять езды стал изображать, что мне стало плохо. Глаза закатил, стонать стал, валиться из стороны в сторону.

Напротив меня - предатель. Сытая морда типичного деревенского дурачка. Тупые, свинячьи глазки, рыжие ресницы. Сальная кожа. Он добивал наших с явным удовольствием.

И сапоги. Комсоставские. Почти новые.

– И как служиться немцам?
– спросил я его. Апостол пихнул меня в бок. Знаю, что рано, но - ненавижу!

– Нормально! Не хуже, чем красным!

– Чё-то по тебе незаметно. Ходишь в своём.

– Ха! Скоро переведусь отсюда! Поеду краснопузых давить!
– довольная морда предателя казалось сейчас лопнет от полноты чувств, его переполняющих.

– Заткнись, дурень!
– оборвал его второй конвоир, отодвинув винтовку ещё дальше от меня, - Ты с какой целью интересуешься?

Да, этот не дурачёк.

– Да, вот, интересуюсь.

– К нам хочешь?

– Может быть. Одно только меня тревожит - что вы будите делать, когда наши вернутся?

И тут же удар локтём в лицо справа. От этого, что умный. Я ждал этого. Подставил лоб. В голове взорвалась граната. Блин, опять я забыл, что в черепке у меня гоголь-моголь. И трогать его не желательно.

В общем, поплыл я. Окружающая реальность стала медленно крутиться, как в иллюзионе. Тело Пяткина на носилках, взволнованные глаза Апостола, его усы, тент кузова, свинячья морда предателя плыли у меня перед глазами, меняясь местами, перемешиваясь с тёмными пятнами приближающегося обморока. Звуки стали гулкими, как в пустой бочке.

Нет! Нельзя уплывать! Нельзя прозевать минуту "Хэ"! Так, соберись джедай! Тебе же знаком способ. Сосредоточиться на одной точке, одной из картинок калейдоскопа. Да, вот это в самый раз! Сфинкс, что замер в позе готовности к прыжку. Татуха встала в центр калейдоскопа, остальное - закрутилось вокруг наколки ещё быстрее.

Вспомнил вчерашний наш "разговор" с Пяткиным.

– Ты понимаешь меня?

Моргнул. Да, значит.

– Ты немцам очень интересен.

Моргнул.

– Почему не делаешь то, что нужно им?

Водит глазами из стороны в сторону.

– Это значит - нет?

Моргнул. Ха, общаемся!

– У тебя есть что-то, что им нужно?

Моргнул.

– Я так думаю - тебе устроят побег. И мне.

Моргнул.

– Чтобы ты с моей помощью вывел их на то, что им нужно.

Моргнул.

– Так! Ты догадался?

Мельтешит глазами. Нет.

– А, это не первая попытка?

Моргнул.

– Всё чудесатее и чудесатее. И почему не получилось?

Никаких действий. А, у нас же двоичная система. Да-нет.

– А ты их собираешься вообще-то вывести на то, что их интересует.

Моргает. Прикольно.

– Да? Уже интересно. А что же это? Если не секрет.

Он скосил глаза на право. А, сфинкс. С наколкой тоже "нашли взаимопонимание". Он мне больше не демонстрировал анимацию. Сразу изображал черно-белый диафильм. Да-да, такой вот я древний - помню такой медиаформат. Сфинкс мне показал какую-то семечку подсолнечника.

– Не понял, - признался я.

Картинка изменилась - из "семечки" вылез хвостик ростка, потом появился круг, рядом с ним поменьше, они оба пропорционально уменьшались в размерах слайд от слайда, потом появился ещё круг. Волосатый какой-то. А потом появился круг, опоясанный кольцом. И я, наконец, понял.

– У тебя корабль. Ты оттуда?
– я ткнул в потолок.

Моргнул.

Так, это всё осложняет.

– Я не могу допустить, чтобы немцам достался твой корабль, - размышлял я вслух, - может, удавить тебя? Как говориться: "так не достанься же ты никому".

Торжество в глазах.

– Чё? Проверка была?

Никаких сигналов.

– У тебя есть вариант?

Никаких сигналов. Попробуем иначе.

– Что будет, когда ты приведёшь немцев к своему кораблю?

Сфинкс мне опять показал то же слайд-шоу.

– Ты свалишь? Улетишь?

Моргнул.

– Ты сможешь сделать так, что они тебе не помешают?

Моргнул.

– Ты уверен?

Моргнул.

– А почему не сложилось прошлый раз?

Сфинкс мне показал диафильм, где люди стреляют друг в друга, потом бегут. А тело на носилках лежит. Понятно - исполнители подкачали. Разбежались.

– Всё же - я в сомнении. Категорически недопустимо попадание твоих технологий в руки этих выродков. Ты хоть понимаешь, что такое этот германский нацизм? Давай-ка я тебе чуть-чуть расскажу об этих людоедах.

Так, машина встала. Соберись, боец, час "Ху" настал!

– Вылазьте, не хер!
– заревел голос.

Ага, предателей ещё двое. Водила и тот, что был в кабине. Вылезли. Стоим. Апостол меня держит.

– Что у вас?
– закричал хивик, подлетев к машине. Этот - настоящий хивик. В форме. Его форма отличается от той, что носят немцы, но сшита по немецким лекалам.