Чтение онлайн

Спустилась к стойке администратора, возле стоял курьер с небольшой коробкой в руках, и уж больно этикетка ювелирного салона «Тишинский» напрягла меня.

– Елена Станиславовна Безрукова? – спросил мужчина.

– Да, – ответила ему.

– Это для вас. Распишитесь вот здесь. – И он подвинул ко мне планшет.

– Давайте поднимемся ко мне в кабинет, – поразмыслив, предложила. – Не возражаете, если я открою? – спросила, расположившись в собственном кресле и установив коробку на столе.

– Вообще, так у нас не принято… – начал было он.

– А мы никому не скажем, – успокоила его, развязывая серебристую ленточку.

Внутри лежал темно-синий бархатный футляр. Щелкнула крышкой и задохнулась. На атласной подушечке было потрясающее колье. На сверкающую нить будто были нанизаны небольшие сосульки разных размеров, абсолютно асимметричные, но тем более завораживающие, а в конце крупный голубой камень. Надеюсь, это все же топаз. Украшение действительно выглядело фантастически, наверняка было эксклюзивным и очень дорогим. Внутри еще была карточка с одним-единственным словом: «Прости» – и подпись: «Егор». Решительно захлопнула шкатулку и снова завязала ленту.

– Я не могу это принять, – передала презент обратно растерявшемуся курьеру.

– Но как же? Мне сказали… – И, пока он не придумал задать еще какой-нибудь вопрос, я выпроводила его из кабинета. Весьма удачно подошел следующий пациент.

Егор Тишинский

– Егор Андреевич. – В кабинет, постучавшись, вошла Светлана Александровна.

– Слушаю вас, – поднял глаза от очередного аналитического отчета.

– Дело в том, – замялась помощница, – Елена Станиславовна отказалась принимать подарок.

– Как отказалась? – Видимо, к вечеру я стал очень плохо соображать.

– Отправила курьера обратно вместе с коробкой, – пояснила секретарь.

– Что? – в ярости вскочил я, едва не роняя собственное массивное кресло.

Светлана Александровна была не понаслышке знакома с этим моим состоянием, потому здраво предпочла тихонько ретироваться. «Да как она посмела? Не хорош подарок или, может быть, сам Егор Тишинский рылом не вышел? Бриллианты и топаз не подходят слишком переборчивой красавице? Что-нибудь подороже ей подавай? – метался по кабинету, словно пойманный в клетку зверь. – Пусть скажет мне обо всем прямо в лицо!» Выскочил из офиса, забросив все дела.

– Саша, выезжаем, – набрал водителя, стоя у лифта.

– Егор Андреевич, – сбоку материализовался из воздуха Кирилл, – не знал, что ваша встреча перенесена, – ехидно сверкая синими глазами, протянул мой начальник службы безопасности. – Или, может, место проведения изменилось? Саввинская набережная?

– Перестань, Кир, – рыкнул раздраженно.

– Да я-то перестану, только рановато ты туда едешь. На работе еще твоя Елена Станиславовна, – низко хохотнул дракон и пружинистой уверенной походкой двинулся к своему кабинету.

Проклятие! Маленькая наяда выбивает все рациональные мысли из головы. Мой мозг, похоже, мгновенно перетекает в штаны и упорно не желает возвращаться обратно, едва речь заходит о госпоже Безруковой. Да и не в этом дело. Малышка безмерно волновала не только тело, но и мою душу. Этот ее жест… Что он означает? Действительно ли не по сердцу пришелся подарок? Или цену набивает? Когда вообще хоть кто-то отказывался? Ни одна до сего дня и помыслить не могла о подобном, с радостью принимая украшения в качестве и извинений, и отступных. Я совершенно обескуражен!

Вернулся в кабинет. Как бы там ни было, а с представителями крупной торговой сети все же надлежит встретиться лично. В конце концов, Совет директоров инициировал эту сделку, нужно посмотреть, что там к чему.

– Светлана Александровна, – обратился к помощнице, – дайте мне еще раз справку по РНВ групп.

– Да, Егор Андреевич. – И ведь ни один мускул не дрогнул на идеально вежливом и спокойном лице, ни капли удивления, хотя мой неожиданный уход и уж тем более весьма спонтанное возвращение – события не рядовые.

– Смотрю, ожидания не оправдались. – Кирилл обеспокоенно смотрел мне в лицо, пока мы выезжали с гостевой парковки бизнес-центра. Новые потенциальные партнеры как-то сразу заставили меня напрячься.

– Не нравится мне что-то. Сам пока не знаю… на первый взгляд, все выглядит более чем привлекательно: и бумаги составлены профессионально, и предложение весьма заманчивое, только…

– Только? – подталкивал меня друг к ответу.

– Чутье подсказывает: спешить не нужно. А знаешь, проверь-ка ты их сам, и в этот раз нужно копнуть поглубже всех лиц, принимающих решения, и особенно меня интересуют бенефициарные владельцы.

– Сделаем, Егор, – ответил красный дракон.

– На Саввинскую набережную, Саша, – отдал распоряжение водителю под ехидный смешок Кира.

Елена Безрукова

– Анна Владимировна, добрый вечер. Это Лена Безрукова, – постаралась говорить ровно и спокойно, но сердце замерло от ужасного предчувствия.

– Леночка, как хорошо, что ты позвонила! – с волнением произнесла в трубку мать Кати. – Катюша пропала. Третий день не можем с ней связаться, – едва не плакала она. – В квартире ее нет, на работе сегодня тоже не появлялась. Мы с Виктором написали заявление в полицию и сообщили в Совет. – Челюсть заныла, перед глазами поплыли черные круги.

– Есть какие-то новости? – сглотнув, хрипло спросила.

– Пока ничего, но нас обещали держать в курсе. Ты не знаешь, случайно, этого ее нового мужчину? – она с надеждой задала вопрос.

– Нет, простите. Мы с ней разговаривали в среду. Катрин как раз и сообщила, что не пойдет на ежегодный прием, потому что собирается на корпоратив с ним, а после – куда-то за город до Рождества, – сокрушенно покачала головой.

– Если вдруг… – Анна Владимировна, не сдержавшись, всхлипнула.

– Конечно, сразу сообщу, – заверила ее.

– Будь осторожнее, девочка, – ровно об этом же я просила саламандру.

Отложила телефон в сторону и невидяще уставилась в окно. Праздничная иллюминация, крохотные снежинки, переливающиеся в свете фонарей. Эта умиротворяющая картина больше не выглядела таковой, скорее зловещей. Я подняла одну ногу, обнимая себя за лодыжку и располагая подбородок на колене. Почему-то я была уверена, что случилось страшное, просто чувствовала всем своим существом. Смерть приходила к нам гораздо реже, чем к обычным людям. Наш век был несоизмеримо дольше. Но именно сейчас понимание ужасной катастрофы навалилось тяжкой безысходностью на плечи. Моей жизнерадостной подруги, скорее всего, больше нет в мире живых. Резкий звонок в дверь острым лезвием разрезал гнетущую тишину. Я вздрогнула. Кто бы это мог быть?