Чтение онлайн

Я зажмурилась, но так только громче показался следующий удар. Элор метался там в ярости и боли, и сердце разрывалось. Так не должно быть, но мне больно слышать этот грохот, этот крик, выраженный в стоне содрогающегося дома.

Осознала я себя уже идущей в коридоре. Перепуганная Сирин, трепеща рюшами и оборками, налетела на меня, спряталась за мою спину. И не пошла за мной, когда я двинулась к лестничной площадке.

По полу холла, громыхая, пролетела золочёная посуда, следом полетела бутылка. Стул. Ещё один стул. Вещи вылетали из столовой, разбивались, скользили по начищенному паркету.

Распахнутые двери столовой задребезжали. Глухой рык вклинился в грохот.

– Вейра и Диора там, – послышался за моей спиной слабый голосок Сирин Ларн.

В столовой что-то с грохотом хрустнуло. Кажется, стол. И точно – кусок столешницы вылетел в холл.

– Сделайте что-нибудь, – Сирин Ларн ухватила меня за рукав рубашки. – Я никогда Элора таким не видела… мне страшно.

Я не удержалась от ёрничанья:

– Толкать сюзерена под нос разгневанному дракону правящего рода – как-то это противоречит клятве верности, ты не находишь?

– П-простите, я не… – Сирин Ларн уставилась на меня своими огромными светлыми, слишком перепуганными глазами.

Из нас она меньше всех напоминала драконессу – слишком нежная. Даже не знаю, за кого её такую замуж отдавать, чтобы не переломали.

Отцепив её тонкие пальчики с длинными ноготками, я спустилась вниз. Элор как раз вышвыривал в холл последний кусок стола и снова перешёл на стулья.

Пробравшись вдоль стены, я дождалась, когда в дверной проём вылетит стул, и заглянула, тут же нырнула внутрь.

Вейра и Диора стояли в уголке. Вполне живые, невредимые, просто благоразумно не отсвечивали, в отличие от меня.

– А ты вообще уйди! – рявкнул Элор, подхватывая очередной стул.

Глаза его снова казались чёрными, рыжие волосы торчали во все стороны и искрили, лицо налилось нездоровой краснотой. Кажется, он был пьян.

Из мебели осталось всего несколько стульев и буфет.

Оглянувшись через плечо, велела драконессам:

– Брысь!

Подхватив расшитые камушками подолы, Вейра и Диора ринулись к двери, в проёме чуть не столкнулись, но разминулись и, судя по цокоту каблуков, ускакали наверх.

– Они тебя слушают! – взревел Элор, и стёкла дрогнули. – Попробовал бы я сказать им «брысь!» Почему мои любовницы слушаются тебя?!

– Наверное, я страшный.

– Ты… – Элор зарычал. – Ты… – Он судорожно вздохнул. – Ты изумительно красивый. И вот это, откровенно говоря, меня уже бесит. Какой Бездны ты весь такой… такой…

Я набросила на нас звукоизоляционный купол и сглотнула, избавляясь от неприятного ощущения в ушах.

Взвыл ветер, задребезжали стёкла, заскользили, скрипя ножками, по полу стулья, и дверцы буфета судорожно захлопали. А двери в столовую захлопнулись резко. Но мои волосы колыхались лишь слегка. Волшебный ветер кружил по периметру комнаты, завывая, дёргая мебель, но не касаясь меня. Я была в эпицентре этого шторма, и Элор надвигался на меня.

Ветер усиливался, полетели и разломились стулья, оторвались дверцы буфета, выскочила посуда и с грохотом раскололась. Всё это летело на бешеной скорости, расшибалось о стены, рвало ткань обоев, вышибало куски побелки.

– Может, это из-за тебя у меня не может быть избранной? – цедил сквозь зубы приближающийся Элор. – Как у Данарра и Альвира. Может, это твоя близость разрушает любые попытки связи? Может, Шадары и Мэграны были правы в своих предположениях?

Он пах раскалённым металлом и, из-за статических разрядов, грозой. Опасностью. Элор надвинулся, навис надо мной, а мне оставалось только стоять, потому что безумный ветер носился вокруг, осколками и обломками обдирая стены, и даже дракону в таком потоке будет нелегко, а телепортация… её Элор заблокировал.

Нависнув, он смотрел мне в глаза и скалился.

А я просто стояла и смотрела на него снизу вверх.

Молния дугой вспыхнула над ним, озарив всё ослепительным светом.

Напряжение было безумным. Яростным. И болезненным. Эти несколько мгновений рядом были тяжелее многочасовых тренировок с валуном, изнуряющего боя с големом. Просто смотреть в эти бешеные глаза…

– Не нравится – прогони меня, – предложила я ровно.

Ветер взвыл яростнее, сильнее забились о стены обломки, быстрее закрутились вокруг меня и Элора, сжимая нас в разрушительное кольцо.

– Я не заставляю держать меня рядом, – каждое слово было словно десяток валунов, которые надо пронести ровно, не показывая напряжения и усталости ни на секунду.

Движение Элора я не заметила и не уловила, поняла, когда он сжал меня, запустил пальцы обеих рук в волосы, удерживая голову так, чтобы я могла смотреть только в его лицо.

– За это я тебя и ненавижу, – прошептал он надломлено, обжигая дыханием. – За то, что не заставляешь, не держишь, за то, что тебе просто плевать!

Он держал меня крепко, но не выпустил когти ни на миллиметр, и в его запахе, помимо чужеродного гадкого и приторно алкогольного, было слишком много корицы.

В этой ярости не было ненависти, о которой он говорил.

Не было и желания навредить.

Меня захлестнуло эмоциями. Я обняла Элора за талию:

– Мне не плевать. Ты мне очень дорог. Ты… – Его пальцы ослабли, и я высвободила голову, уткнулась ему в грудь. – Элор, я не хочу, чтобы ты умирал. Правда. Твой брат что-нибудь придумает, ты обязательно поправишься.

– Ты не понимаешь, я…

– Ты поправишься, – пообещала, крепче его обнимая. – Твой брат что-нибудь придумает. Обязательно.

– Он уже придумал, – обречённо признался Элор, и у меня из-за интонаций его голоса не вспыхнула даже искорка надежды на спасение. – Но это… это…

– Что? – прошептала я.

– Слишком дорого обойдётся моей семье. И отец сказал, что не позволит этого, не в нынешней ситуации. Понимаешь, я просто хотел обсудить это с ним, только теоретически, а он сразу сказал – нет. Просто нет. Даже без вариантов. – Элор пошатнулся и крепко меня обнял. – Даже секунды не прошло, а он решил, что моя жизнь не стоит риска. Не стоит…

Боль в его голосе жгла мне нервы. А Элор повис на мне всем телом. Я могла бы удержать его, но ноги подогнулись, и я опустилась на дрожащий пол рядом с ним. Элор уткнулся лбом в моё плечо, нашёл мои руки, сжал.

Ветер выл, гремела переломанная мебель, но слова Элора пробивались сквозь какофонию звуков:

– Он же мой отец, хотя бы пары секунд размышлений я стоил?

– Даже больше, Элор. Уверяю тебя. – Я не знала, куда себя деть, я задыхалась. Понимала, рациональной частью себя понимала, что бывают ситуации, когда даже родная кровь ничего не решает, но… Это же Элор!