Чтение онлайн

Самое время вспомнить родную культуру,

Водку, наливку и прочию политуру,

Время забыть лозу винограда

И к корням вернуться, истокам, глубинам,

В теле сирокко разлить голубиный,

Время себе заказать погоду,

За недостатком печи забраться под одеяло,

Вместо свечи поставить сверху бухало

И пережить полгода зимы,

Остальное забыв, бестревожно

Став образом жизни, когда она невозможна;

Медленным зноем бредущих в песках Китая,

Засыпая, слонов считая,

Стужу, мраз бытия, огибая,

Проведя городами псоглавцев,

Диких бабищ, в Александрии краях, огнеядцев,

Время вывести их к Синаю,

Где под подушкой лежит Израиль,

Где-то в ногах непокорно шуршат арабы,

Теплое море шумит на остальном пространстве,

Чайки, зимуя не там, над одеялом летают,

В Эвбею летят, Ионию, Эолиду,

Трепетом крыл печаль разгоняя;

Так и бредут слоны...

x x x

Не грусти, Катулл, видно, ледняк этот вечный,

Раз уж боги судили, тебе уделом

Будет до смерти, - а ведь глупо перечить

Своему уделу.

Крепче зубы сожми, поскольку это звучанье

Распугает муз, приведет несчастье,

У тебя не хватит денег и сил на то чтоб

Хотя бы выпить.

Наберись терпения чукчи: в тундре

Тоже теплые дни бывают,

Хотя не во всякой, увы, и десять лет я

Лета не видел.

Проще всего говорить: как худо,

Но жизнь одна, и живи достойно,

Забудь о холоде, забей трубку,

Уже летят чайки.

x x x

Страшный зверь лубоед, я тебя не боюсь,

Хоть ты и в чаще живешь,

Я с собой бутылку возьму,

Выпью - и буду таков.

Ибо ты боишься вина, и

И бальзама боишься ты:

Запах виноградной лозы и трав

В тебе вызывает дрожь.

У меня такая булавочка есть,

Что, пронзив твой жирный хребет,

Отберу твои два крыла

И в небо сам улечу!

Псалом 2

Чтоб чукча сеял ананас,

К Магогу льды отправь в Техас.

Чтоб у Снегурочки растаяла слеза,

Пора бы это, двинуть полюса.

Пошли, Господь, в *** чуму

Бубонную, а ** буйных загаси.

Всем остальным сверни рога,

Чтобы вздохнуть спокойно мне.

Где лугами течет свята лабуда

Там услышишь последнее "да".

Сдохнешь ты, сдохнут все,

Сдохнут все на земле,

И под землю, рыдая, падут.

Из гнилого жнивья,

Скажем так, только Я

Буду двигаться вверх по винту!

Серафимы мои, серафимы,

Птички с крыльями вместо ушей!

Вы духовною жаждой томимы,

Обличать прилетайте людей.

+ + +

Мы зовемся, увы, серафимы,

Но отнюдь посему не томимы,

Проживая не в Пантикапее,

Но туманной Кассиопее;

Там летает гугнивый сирокко

И ломает нам крылья жестоко,

Там играет святая водица,

Помавает хвостом кобылица,

Прилетай посмотреть, как струится

Ледяная соленая...*

+ + +

Проглоти уголек и тверди

Ту-ру-ру ла-ди-да ди-ла-ди.

+ + +

Усни, мертвый человек, не тревожь наш дух,

Усни, мертвый человек, не тревожь наш слух

И не тревожь себя.

Услышь, вслушавшись, шептанье воды на дне,

Усни, вслушиваясь в шелест воды в Неве,

Свой молчок не бубня.

Вода движется, струит свое никогда.

+ + +

Если жизнь сложнее семи подруг,

В смысле, что-то выяснить вдруг,

То теперь будет проще, чем ад,

Ибо ты не захочешь назад.

И десятый круг пустоты,

Там, где сбудутся все мечты,

Много лучше, знаешь, чем рай,

И вполне бесплатный трамвай.

Даже если и выйдешь куда,

Всюду будет везде и всегда;

Ты бутылку откроешь свою

И молитву закончишь свою.

*Это слово не

оканчивалось каким-либо звуком, и потому невозможно его воспроизвести.

На два голоса

1-й Ту-ру-ру, ту-ру-ру,

Я когда-нибудь умру.

Добрый дяденька пилот,

Забери меня в полет.

Если, сука, не везет,

Значит, скоро я умру.

Ту-ру-ру, ту-ру-ру,

Значит, скоро я умру.

2-й Тра-та-та, хуета,

Не улетишь ты никуда!

В турбодвигателе мыши

Оттянулись выше крыши.

Бесподобный люминатор

Прокусила аллигатор.

Тра-та-та, пахтакор,

Не запускается мотор.

1-й Ты давай скорей лети,

У меня кинжал в груди!

Если ты меня не выручишь, пилот,

Если ты меня не пустишь, идиот,

То от холода и мраза, ту-ру-ру,

Я зимою прямо этою помру!

Ту-ру-ру, ту-ру-ру,

Прямо этою помру.

2-й Тра-та-та, хуета,

Обломайся навсегда!

Стюардессы разбежались,

Крылья изруиновались.

Штурман мой давно издох,

Да и сам я, видит Бог...

Тра-та-та, парашют,

Авиация капут.

Последние круги

Летнего сада

x x x

Воскресною прогулкой у залива,

Над гладью взоры возведя лениво,

Я жуткие знамения увидел.

Волну отъяв небесного прилива,

Крутилося веретено лазури,

И утка синевы сучила нити.

Мой друг упал из рук киндзмараули,

А разум проникал прямые сходства:

Чего века, я понял, ожидали

Произвело в итоге вычитанье

И ничего в остатке не осталось.

Земля и небо были неспокойны.

На набережной парусиной ветер

Трещал, я чайку мертвую увидел

У волнолома, садилось солнце.

Вода как будто что-то отражала,

Но роль свою забыла, и журчанье

Уже невразумительно цедила.