Чтение онлайн

– Ранита очень хорошая! – весело проговорила Элли.

– Да, неплохая. Живчик – не то, что иные сонные мухи, – поспешно согласился граф, будто бы продолжая спорить со строгим управляющим. – Может, не слишком работящая, зато тебе нескучно.

– Здесь нескучно, а в городе тоска, – призналась Элли, отщипнув от пышной грозди сочную зеленую виноградинку. – Подружки разъехались, мама вечно занята. Кстати… – Элли помедлила, но всё-таки сказала: – Знаешь, мама решила развестись с ее мужем.

Графу показалось, что к его сердцу приложили теплую грелку. Он и сам не понял, почему известие о женщине, которая давно ему не жена, остро и радостно его взволновало. Выдержав для приличия солидную паузу, граф взъерошил седоватые волосы, задумчиво коснулся крупного носа и спросил, старательно изображая равнодушие:

– Как же так – разводиться? Почему? Ведь они и женились, кажется, недавно.

– Не знаю почему, я не лезу в их отношения.

– Бедная моя девочка…Ты, наверное, устала слушать их скандалы!

– Да нет, они не ссорятся, только молчат. Мне кажется, им не о чем говорить. Так-то ее муж неплохой, решает мне задачки, правда, мама не одобряет.

– Мама права, учиться надо хорошо, – мягко проговорил граф, рассердившись на себя: вот еще, вспомнил былое, затрепетал, как подросток. – Посмотри на брата с сестрой. Андреас окончил университет, получил достойное образование, пишет диссертацию о ледяных драконах. А Милена? Тридцать лет красавице, а в голове ветер. Институт бросила, замуж дважды сбегала, никак свой причал не найдет. Вот тебе, моей принцессе, семнадцати нет, но ты гораздо серьезнее! – граф не обратил внимания, что Элли торопливо отвела взгляд и принялась разглядывать замысловатый узор на тарелке. – А Милена? Взрослая дама, ей бы детей рожать, домом заниматься – а она порхает, как бабочка! – граф тяжко вздохнул и проводил глазами синего мотылька. Но, заметив, как нахмурилась Элли, вспомнил, что та очень привязана к сестре, поэтому поспешил исправиться: – Милена, конечно, славная, приветливая. Но, понимаешь, слишком своенравная. Самая старшая – и самая сложная.

– Неужели сложнее Берри?

– Ох, ну это другое дело… – шевельнув широкими плечами, граф расстегнул две перламутровые пуговки на бирюзовом сюртуке – тесноватым он стал, пора, пожалуй, сказать Генриору, чтобы кухарка не подавала к ужину сдобы. Поправив загнувшуюся манжету, граф устало проговорил: – Видишь ли, родная, эту историю я не хочу ворошить. Берри было пятнадцать, когда он исчез. Десять лет прошло – срок немалый. Мы искали его… О, как искали! Полисмены, детективы, чародеи, гадалки – и что? Ничего. Родная, я всё бы отдал, чтобы сын нашелся. Но годы идут. Надежды, что мы встретимся, почти нет.

– А мама верит, что он жив.

– Что ж, в ней всегда было больше оптимизма. …Смотри, Генриор несет нам напитки, а я как раз хотел выпить морса. Этот человек всегда угадывает мои желания.

Генриор, работавший в Розетте три десятилетия и давно превратившийся из незаметного дворецкого в незаменимого помощника, аккуратно поставил на круглый деревянный стол чеканный поднос с изящными хрустальными бокалами, похожими на шахматных королей. Выпрямился – высокий, седой, серьезный.

– Мне подумалось, что вам будет приятно освежиться. Вечер сегодня душный.

– Ты как всегда вовремя, Генриор, – кивнул граф, с удовольствием отпивая из бокала малиновую прохладу.

– Мы говорили про Берри, – Элли посмотрела на дворецкого. – Мама считает, что он вернется. А вы?

– Конечно. Этим и живу, – немедленно отозвался Генриор. – Кстати, Берри очень вас любил, называл куклой и любил катать на плечах.

– Я помню! – улыбнулась Элли.

– Всё, достаточно воспоминаний! – граф поставил на стол бокал с недопитым морсом. – Сердце от них болит. Былого не воротишь.

Генриор не ответил. Он церемонно кивнул и, спросив позволения, с достоинством удалился, а граф вздохнул и печально потрепал мохнатого Рика.

– Папа, а ты помнишь времена, когда Генриор был просто прислугой, как Ранита? – глянула на отца Элли. – Я Розетту без него и представить не могу!

– Прислугой? – граф задумался. – Да нет, он и в молодости отличался от других. Правда, старина любит в эту роль поиграть. Мол, я дворецкий, чего изволите? Фрукты принесу, гостей встречу... Но все это мишура, понимаешь? Он мудрый человек, разговаривать с ним – одно удовольствие. Вы-то, дети, птички залетные, нечасто к старику заглядываете. На Генриоре весь замок держится. Он надежный, вот что главное… – граф достал серебряные часы на цепочке, покачал головой: – А ведь как время-то спешит! Поздно уже. Пора бы вздремнуть.

– Да, пойду к себе. Доброй ночи!

– Спокойной ночи, родная.

Граф так и не заметил, что в глазах дочери пляшут нетерпеливые искры горячего и веселого волнения.

Глава 2. А ты любишь сидеть у костра?

В светлой комнате Элли обстановка была небогатая, но уютная. Когда-то там стояла узорчатая колыбель, заботливо спрятанная под нежной кисеей, а возле стен теснились белые и розовые шкафчики, заставленные куклами и пирамидками. Но время шло, и, когда Элли стала школьницей, отец распорядился устроить в комнате что-то вроде кабинета. Внесли резную мебель – старинную и дорогую. «За этим секретером занимался, говорят, принц Корбе!» – гордо говаривал граф, довольно похлопывая по блестящей кофейной столешнице. Но когда комнату посетила маленькая хозяйка – а Элли тогда было не больше семи лет – граф огорчился. Элли недовольно глянула по сторонам, потрогала комод с инкрустацией, заглянула в шкаф, посверкивающий бронзовыми ручками-львами, и капризно заявила:

– Нет, папа, тут я ночевать не буду! Я в город поеду, домой.

– Почему, принцесса? – переполошился граф. – Тебе не понравилось?

– Да здесь же – как в школе, в кабинете директора!

– Подожди, крошка, – засуетился граф. – Зачем домой? Ты и так редко приезжаешь. Только скажи, чего хочешь, и твоя комната будет такой. Я ведь уже немолод, подзабыл, что любят маленькие девочки. Мне хотелось, чтобы все было солидно, то есть дорого, понимаешь? Ну, что бы ты хотела увидеть?

– Мне надо подумать! – серьезно заявила Элли, забравшись с ногами на диван, и тут же воскликнула: – Придумала! Я хочу мишек! Но не плюшевых – их и так полно. Мне нужны занавески с мишками и коврики. И на стенах девочки-мишки. С бантиками.

– С бантиками? – озадаченно промямлил граф. А потом закивал и крепко обнял малышку: – Будут мишки, будут бантики! А пока погостишь в спальне Милены, хорошо?

Не прошло и недели, как комната Элли преобразилась. Вместо массивных шкафов появились невесомые этажерки, вместо громоздкого секретера – легкий письменный стол, вместо тяжелых портьер с кистями – розовые шторки с мишутками на велосипедах. А на белых стенах красовались веселые медведицы с огромными, похожими на синих бабочек, бантами. Увидев такую красоту, Элли засмеялась и принялась обниматься с отцом.

С тех пор прошло много лет, но мишки из комнаты Элли не исчезли. Раз в три года в замке устраивали ремонт, но граф, помня о желании младшей, всегда просил нанести на стены тот же рисунок, который ей приглянулся.

А Элли не хотела огорчать отца, поэтому так и не решилась объяснить, что мишки с бантиками ее давно уже не впечатляют.

Едва сгустились сумерки, Элли задернула занавески и, справившись с волнением, от которого в сердце тоже порхали синие мотыльки, принялась торопливо вытаскивать из шкафа деревянные плечики. На кровать полетели наряды. «Юбка с воланами слишком романтичная. В белом платье я буду походить на невесту или на привидение. Лимонный костюм чересчур приметный. Конечно, можно надеть штаны с рубашкой, в городе многие девочки так одеваются, но здесь все-таки не город…»