Чтение онлайн

— Расскажите, в чем состоит его суть?

Графиня легко улыбнулась.

— Правила приличия не позволяют мне говорить об этом, ваше величество.

— Выражайтесь яснее. — Король подался вперед.

— Я всего лишь хочу сказать, что никто и никогда не владел ведовством лучше вас и ее высочества принцессы Игрид. И для меня невозможно рассказывать вам что-то о ритуалах, ведь на вашем фоне я всего лишь деревенская шептуха, но никак не ведунья.

Слова графини настолько шли вразрез с тем, что я успела узнать об этом мире, что захотелось ущипнуть себя и проснуться.

Повитуха испугалась, когда я по незнанию обвинила ее в том, что она владеет ведовством. И графиню де Авен, по словам повитухи, должны казнить именно за использование ведовства.

То есть, это, выражаясь привычным мне языком, “уголовно наказуемое деяние, за которое может последовать казнь как высшая мера наказания”. Но почему тогда графиня де Авен так спокойно бросает это обвинение в лицо королю и тем более непогрешимой принцессе Игрид? И ладно это — почему никто из придворных, кроме самых юных, не выглядит удивленным?

Пауза затянулась, и, к моему удивлению, нарушила ее графиня де Авен:

— Ритуал тени позволяет постепенно вытянуть из дракона силы, выглядит это как внезапная смерть или затянувшееся недомогание, которое заканчивается вечным сном. Для проведения ритуала тени из стеблей пламенника изготавливается куколка, тень, и, как вы знаете, именно к ней притягиваются силы умирающего дракона. Говорят, ее нужно носить с собой, чтобы стать сильнее, но я и так не жалуюсь на дары Огненного. К тому же, не уверена, что это больше, чем суеверие.

— Вы приговариваетесь к казни, — бросил король и махнул рукой. Его украшения, подвеска в форме сердца, корона и кольца, блеснули в свете зависших под потолком огней. — Завтра на рассвете вас обезглавят.

Сорин воскликнул:

— Нет!

Повисшая в зале тишина была по-настоящему гробовой. Все замерли, только упавшая в обморок придворная, которую подхватил кто-то из драконов, открыла глаза и с любопытством уставилась на Сорина.

Я тоже уставилась на него, но эмоции у меня были совсем другие: злость пополам со страхом, но больше всего ревность.

В общем и целом, я была незлым человеком. Я часто работала бесплатно, помогала нуждающимся и все такое. Несмотря на это, какая-то часть меня обрадовалась тому, что король собирается графиню казнить. Потому что — с чего это с лица Сорина сошли все краски?! И почему он так за нее беспокоится? Я ничего не знала о нем и о его прошлом, кроме того, что Сорин был всерьез был увлечен принцессой Игрид (чтоб ее!) и даже принес обет о том, что никогда не женится.

Но может, это не мешало ему крутить шашни с этой графиней?! Почему он до сих пор держит ее за плечо? А она, возмутительно, совершенно ничего не имеет против!

— Ты хочешь что-то возразить, Сорин де Драго? — наконец спросил король, и его слова в тишине прозвучали так же громко, как иногда в фильмах звучит щелчок пистолетного предохранителя.

Я и сама не заметила, как затаила дыхание. Челюсти короля сжались, красивое лицо стало похожим на маску, это было довольно пугающе. Особенно пугающе это было в сочетании с тем, что прямо сейчас в зале находилось человек двадцать стражников, — это если не считать Перса и, разумеется, Сорина.

Впрочем, последнему, кажется, на это было совершенно плевать. Он наконец отпустил плечо графини (не прошло и полгода!), приблизился на несколько шагов к трону и потянулся к застежке своей куртки-поддоспешника.

В полной тишине, которая нарушалась только шорохом его одежды, Сорин попытался выудить что-то из внутреннего кармана куртки. Видимо, там оказалось пусто, потому что дальше Сорин полез в карман штанов.

Он никогда ничего не забывал и всегда знал, где лежат его вещи. Из этого следовал один вывод: сейчас Сорин на серьезных щах ломал комедию перед разозленным до белого каления королем.

Тем временем Сорин наконец выудил из кармана несколько старательно смятых листов и принялся их с оглушительным шелестом выпрямлять. Взгляд его был прикован к его собственным пальцам, широкий лоб пересекла вертикальная морщина, мягкие губы были приоткрыты.

Прищурившись, я разглядела на исписанных с двух сторон листах убористый и мелкий почерк Вириана.

— Ваше величество, — Сорин скривился, как будто под нос ему сунули грязные носки. Не отрываясь от бумажки, он говорил явно по написанному, потому что в каждой строчке я слышала занудный канцелярский тон Вириана: — Графиня де Авен должна быть помилована, потому что законы Огненного предусматривает право дракона на защиту собственной жизни…

— Она использована ведовство. Согласно моим, — король выделил это слово голосом, — законам за это полагается смерть. Ведовство — противное Огненному занятие.

Графиня Авен фыркнула, но поспешила скрыть этот звук за кашлем. Она казалась абсолютно спокойной и даже расслабленной, но я заметила, как сильно пальцы ее правой руки сжимали ткань юбки.

Сейчас, когда Сорин наконец перестал ее касаться, посочувствовать графине было намного проще. В другой ситуации я бы поспешила вмешаться, но сейчас чувствовала, что могу сделать только хуже: я сама до конца не понимала, что происходит.

— Так было не всегда. — Сорин наконец опустил исписанные усидчивым Вирианом листы и посмотрел в лицо королю. — Во времена твоег… вашего предшественника, Карола Третьего, ведовство считалось безобидной забавой.

— И это было ошибкой, — отрезал король. — Я рад, что могу ее исправить. Ведовство — опасное противное Огненному занятие. И оно должно быть запрещено.

Интересно получается. То есть, Ариан женился на принцессе Игрид и стал королем после смерти ее отца Карола Третьего. И что, решил сразу запретить ведовство, которым сам занимался? Но зачем?

Не хотел, чтобы другие учились, а значит — становились сильнее? Или дело в чем-то другом?

Сорин посмотрел на бумаги Вириана, которые по-прежнему держал в руках, пробежал глазами по строчкам, а потом досадливо дернул уголком губы и посмотрел на короля.

— Карол Третий — кровный представитель династии Синай, — ровно сказал он, не произнося все-таки подразумевающееся “в отличие от тебя”. — Его законы сильнее. Графиню де Авен, которая действовала согласно слову Огненного, необходимо освободить.