Чтение онлайн

— Это вы, наверное, ищете жену?

— Я, — ответил Максим, испытывая смущение перед озабоченной женщиной.

Мальчик подал ему стул.

В комнате стоял запах жареного картофеля, на плите тихо шумел чайник. Все было так просто и обычно. Только странное топливо — саксаул, похожий на обломки оленьих рогов, напоминал о том, что Максим находится за тысячи километров от родных мест.

— Мы уже так наволновались из-за вас, — сказала чужая женщина, с укором глядя на гостя. — Григорий Иванович прямо рассердился на вас. Куда же вы делись там, на вокзале?

Не успел Максим ответить, как в дверях появился Вершинин. Снимая на ходу шинель, он сказал:

— Ну он и тютя…

— Гриша! — с укором сказала женщина. — Товарищ пришел.

Вершинин уже и сам заметил гостя. Пожимая ему руку, он строго сказал:

— А я его и в глаза отругаю. Точно. Ну, знакомьтесь с моей женой. — Лукаво подмигнув, Вершинин прибавил: — Моя Варвара Семеновна, наверно, не так хороша, как ваша жена, но тоже геройская женщина. Точно. Ну, где вы бродили?

— Горами любовался.

— Художник нашелся. А мы ждем-ждем…

— Картошка перестояла, — сказала Варвара Семеновна, — чайник третий раз вскипает.

— Что там чайник! — хмурился Вершинин. — Я у соседа достал двести грамм водки и от досады почти всю выпил. Может быть, с наперсток осталось. Ну, налей нам, Варвара Семеновна, чокнемся по древнему обычаю.

Максим чувствовал себя у Вершинина, как в родном доме. Он откровенно рассказывал о своей неудаче и не стыдился слез, невольно навернувшихся на глаза. Вершинин сказал назидательно:

— Не надо было ходить одному. Вместе пойдем и найдем все, что нужно. Точно.

— Не хотел вам мешать, — признался Максим, — вы столько времени семью не видели… А тут посторонний…

— Я уже дома, а вы еще не знаете даже, где ваша семья, — с нарочитой грубоватостью в тоне проговорил Вершинин и передразнил Максима: —«Посторонний»…

Спал гость на хозяйской кровати. Вершинин и Варвара Семеновна ушли к соседям и вернулись только рано утром. Завтракая, Максим думал о том счастливом дне, когда он сможет позвать к себе в гости своих новых друзей. После завтрака он вместе с Вершининым отправился в город.

С видом хозяина Вершинин рассматривал списки эвакуированных, бранил сотрудников, однако и ему ничего не удалось выяснить.

— Придется в Кара-Курган писать, — сказал он со вздохом. — А пока чем-нибудь займитесь. И не унывайте: раз жива — найдете. Точно. А чтоб скорее дело шло, я телеграмму дам.

Вершинин был уже занят разными делами. К нему приходили озабоченные люди, и он сам все время куда-то спешил. Он неоднократно предлагал Максиму работу, но тот не хотел себя связывать, чтобы всегда быть готовым к отъезду.

— В таком случае помогайте моей жене, — шутил Вершинин. — Она теплые носки для бойцов вяжет. А то и стряпать можете вместе…

Шутки, однако, не развлекали гостя. Он затосковал и каждый день с нетерпением ждал почтальона.

Однажды он вбежал в комнату с телеграммой в руках. Вслед за ним шел почтальон, сердито повторяя:

— Гражданин, надо расписаться… Надо расписаться, говорю…

Максим отмахнулся и прочел телеграмму вслух:

— «Наливайко был нашем районе, наводим справки, подробно ответим письмом. Секретарь райсовета Кенжебаев».

— Еду! — кричал Максим, показывая телеграмму Вершинину.

— Сначала распишитесь, — упрямо сказал почтальон.

Вершинин расписался за обалдевшего от радости гостя и рассудительно сказал:

— Надо дождаться точного и обстоятельного ответа.

— Не могу больше ждать, — сказал Максим, снова и снова перечитывая телеграмму.

— Не торопитесь, — сказал Вершинин. — Побудьте у меня.

Максим упрямо мотал головой:

— Не могу ждать. Пока мне точно ответят, я весь Казахстан пешком обойду.

Вершинин не настаивал. Он понял, что уговорить Максима невозможно. И, лукаво подмигнув Варваре Семеновне, сказал:

— Должно быть, и любит же тебя жена, такого… Я вот, старый семьянин, и то не спешил так домой. Ну, желаю удачи!

Вечером они по-братски расцеловались, и Максим уехал.

Обходя пассажиров, спешивших с дымящимися котелками и чайниками к вагонам, Максим окинул беглым взглядом станционное здание с вывеской «Кара-Курган» и выбрался на привокзальную площадь. Поглядев на тополя, торчавшие у белых домиков, — точь-в-точь, как на Украине! — он вслух произнес:

— Вот тебе и Казахстан.

Было приятно видеть этот обыкновенный, будто с детства знакомый пейзаж. Казалось, стоит свернуть за угол, и за железнодорожной посадкой покажется родное село Сороки… Белое здание школы… Дом, в котором живет Клавдия… И вот уже малыш смотрит на незнакомого человека, которого мама называет его отцом.

Фантазируя, Максим вынул из кармана телеграмму, собираясь зайти в райсовет. Вдруг ему пришло в голову, что Клавдия живет где-нибудь поблизости. Она учительница, следует в первую очередь побывать в отделе народного образования. Может быть, Клавдия работает в одной из местных школ?..

Разыскав низенький домик с серым деревянным крыльцом, над которым висела вывеска с надписью «Кара-Курганский районо», Максим постучал в дверь. Сердце его замерло: что, если он здесь встретит Клавдию? Ведь она бывает, наверное, в районо.

На стене большой комнаты висела зеленая картина с плоским изображением дворца и кипарисов. На потертом диване сидели две учительницы: одна из них упаковывала детские ботиночки, другая рассматривала новенькие учебники с голубыми обложками. Из-за стола поднялась маленькая женщина в черном пальто и меховой шапочке, одетой набекрень. Были у нее розовые щеки, толстые детские губы, и вся она казалась почти девочкой. Но серые глаза глядели строго, а морщинки под глазами старили ее лицо. Она спросила, окидывая взглядом незнакомого человека с чемоданом и костылем:

— Вы к кому, товарищ?

— Могу и к вам, — сказал Максим.

— Садитесь. Я Глазухина. Если вам нужна работа, вы попали по адресу. — Глазухина улыбнулась и скороговоркой спросила: — Математик, литератор, историк?

— Агроном, — ответил Максим. — И биологию читал… Дарвинизм могу…

— Марья Андреевна, — обратилась Глазухина к пожилой учительнице, рассматривавшей учебники. — Я вам биолога нашла. Знакомьтесь.

Учительницы оживились. Максим шутливо замахал руками:

— Что вы меня уже сватаете, я еще вдоволь не нагулялся…